Парагвайский вариант. Часть 3 - Олег Воля

Солано хмыкнул, складывая обрывки: они сошлись как пазл, однако место для подписи на получившемся документе отсутствовало.

— Сдаётся мне, что Крессол чем‑то зафиксировал этот текст поверх нужного ему листа, и ты поставил подпись под поручением, которого не видел из‑за этой бутафории.

Солано снова смял обрывки и, пожелав дяде скорейшего выздоровления, отправился в City Bank of New York.

Увы, визит в банк ничего не дал, ибо тайну операций клиентов кому попало банк не разглашал. Зато через Мозеса Тейлора удалось установить, что Люку Крессолу был выдан банковский драфт на пятьдесят тысяч долларов, но не в банк Нью‑Хэйвена, а в британский Baring Brothers Co.

— Подпись казначея на документе подлинная, — подтвердил Тейлор. — Комиссия в размере 250 долларов за операцию взята из остатков на счёте. Так что ваш беглец украл чуть больше, если для вас это существенно.

— Да. Существенно, — кивнул Солано. — Спасибо, мистер Тейлор.

— И что вы планируете делать, мой юный друг?

— Искать вора, разумеется.

— Нелегко будет найти одного человека в Империи, особенно если он будет начеку и тем более если изменит имя, — Тейлор задумчиво потёр переносицу. — Вы сами поедете, мой друг?

— Нет, разумеется. Отправлю надёжного человека.

* * *

Таковым человеком разумеется был Алан Пинкертон, недавно вернувшийся из своего турне по Кентукки, Огайо и Канаде. И как раз вовремя — к первым родам своей молодой супруги.

Неделю назад с местными нью‑йоркскими шотландцами Солано хорошо посидел, «обмывая ножки» маленькой Изабеллы, и задарил роженицу заранее купленными вещами. Для него это был пустяк, а простым работягам такое отношение очень понравилось. И вот теперь предстояло уговорить счастливого отца предпринять путешествие туда, откуда он с такой поспешностью бежал, спасаясь от властей.

— Кроме тебя просто некому, — убеждал Пинкертона Солано. — Ты лучший!

— Я в розыске, если ты помнишь. Чартистов по всей Британии ищут.

— Ну так сделай себе документы. Ты же для рабов бумаги делал через аболиционистов. Сделай и себе. Я всё оплачу.

Пинкертон с сомнением почесал подбородок и искоса посмотрел на работодателя.

— Поиски могут затянуться. В Британии нет такой свободы, как здесь, в США. Мне нужна надёжная легенда, которая объясняет мои разъезды по стране. Документов недостаточно, тем более американских.

— Не проблема, — усмехнулся Солано. — Видел, как делают вешалки? Это очень простое производство, но прибыль отменная. Так что поедешь в Англию и станешь там уважаемым фабрикантом таких же вешалок. Можешь их даже запатентовать. Это даст тебе легальную возможность разъезжать по стране, устраивая продажи. На организацию производства деньги я выделю.

— Заманчиво, — улыбнулся Пинкертон. — Это неплохие деньги могут быть.

— Меня они не волнуют. Вернёшь стартовый капитал и считай это своим законным бизнесом. Разве что не забывай, что сам из низов и не выдавливай пот из своих рабочих.

— Хорошо. А что делать, когда я найду Крессола?

— Ничего. Сообщишь мне и установишь наблюдение. Если получится — внедри кого‑нибудь в его окружение. Или завербуй какую‑нибудь горничную. Но сам ему на глаза никогда не показывайся. А то вспугнёшь. Он же тебя видел и знает.

— Само собой. Хорошо. Я возьмусь за это дело.

Через две недели подготовки Пинкертон отправился сначала в Канаду, а потом через океан под личиной канадца Джона Карфрей. Это была девичья фамилия его жены, которая оставалась в Нью‑Йорке на попечении шотландской общины и парагвайской миссии.

С собой у новоявленного бизнесмена были не только солидно выглядевшие рекомендательные письма, векселя и визитные карточки на новое имя, но и несколько тысяч вешалок, которые ему быстро организовал Солано. Дабы портрет мелкого бизнесмена был цельным и непротиворечивым.

Оставалось ждать вестей.

* * *

Получив на руки пакет документов о собственности на револьверную фабрику, Солано пошёл договариваться с Кольтом, ведь патент по‑прежнему был у него.

Кольт был немного рассеян и задумчив. Солано списал это на недавнюю смерть его приговорённого брата. Восемнадцатого ноября тот покончил с собой в камере после скоротечной свадьбы на некой Кэролайн Хеншоу. Впрочем, бродили слухи, что не всё так просто с этой смертью: якобы там был какой‑то пожар, да и тело похоронили подозрительно быстро. Поэтому Солано не особо удивился, когда в разговоре Кольт вдруг предложил:

— Я охотно предоставлю лицензию, но попрошу взамен небольшую услугу. Мне надо, чтобы вы со всем возможным комфортом приютили в Парагвае одного человека. Но так, чтобы о нём не оставалось документальных следов.

Солано мгновенно сложил «два плюс два» и понимающе усмехнулся.

— Вполне возможно. Парагвай не интересуется прошлым людей, которые могут принести ему пользу. Но у меня есть сомнение, что этот человек сам желает туда поехать?

— Ему всё равно. Главное — подальше от США.

Солано задумался на мгновение, перебирая в памяти всё, что он узнал о Джоне Колдуэлле Кольте от Эдгара По и из прессы, освещавшей процесс. К тридцати годам Джон уже успел сменить семнадцать сфер деятельности: от морского пехотинца до учителя математики в женской семинарии, от мыловара до организатора маскарадов в Новом Орлеане. Он физически метался между Техасом, Джорджией, Флоридой, Новым Орлеаном и Нью‑Йорком. Дольше всего он занимался своим издательским бизнесом с книгой по бухгалтерии, но, вероятно, душа требовала перемен, новых впечатлений и отказывалась признавать тиски обязательств. Вылился этот душевный раздрай в убийство с отягчающими.

Портрет получался странный и очень непохожий на обычного человека, готового долго и монотонно трудиться на одном месте ради банальной заработной платы или прибыли. Но что именно скрывалось под маской, узнать можно было только при личном общении.

— Семюэль, устройте, пожалуйста, мне встречу с этим человеком. Мне очень нужно поговорить с ним лично. Я отвечу на любые его вопросы о Парагвае, но, возможно, найду для него вариант лучше.

— Ладно, — буркнул Кольт. — Я вас познакомлю.

* * *

Джон Кольт прятался в особнячке на берегу пролива Артур‑Килл в местечке Элизабеттаун в штате Нью‑Джерси. В будущем на этом месте встанут корпуса огромного завода компании «Зингер»… Или уже не встанут. Рабочий прототип практичной швейной машинки уже делал первые стежки в мастерской Уолтера Ханта.

До места добрались на небольшой арендованной яхте за три часа. Местечко было довольно малолюдное: типичная фермерская окраина, контрастирующая с мегаполисом своими полями и садами, угнетёнными наступающими холодами.

Беглец выглядел апатичным и вялым. Новое лицо рядом с собой он воспринял без особого любопытства или опаски.