Парагвайский вариант. Часть 3 - Олег Воля

Гарибальди прислушался к звукам внизу. Там раздался выстрел, зазвенела сталь и послышались крики. Он разогнулся и взглянул в выбитый дверной проём. По лестнице, размахивая мачете, бежали какие-то босяки с белыми повязками на рукавах.

Меньше мгновения понадобилось Гарибальди, чтобы сообразить, что делать. Он выскочил на балкон, перевалился через кованые перила и, повиснув на руках, спрыгнул на землю. Спружинив при приземлении, он бегло осмотрел площадь перед Кабильдо и ринулся в сторону порта.

Улица Хункаль, которая вела к причалам, была прямая как стрела и открывала вид на происходящее в порту. А там высаживалась с лодок на берег большая группа разношёрстно одетых и вооружённых людей с белыми повязками на рукавах. Они организованно и целенаправленно разбегались по городу. Лодки оттолкнулись от берега и снова направились к двум кораблям под британским и голландским флагом, которые не могли из-за осадки подойти к пирсам. Очевидно было, что это они привезли десант. На палубе ещё толпился народ, ожидая возвращения шлюпок.

Навстречу Гарибальди бежала стайка мальчишек. Он остановил их окриком и жестом. И они, конечно же, подчинились. Знаменитого итальянца знал и уважал весь город.

— Срочно бегите по адресам моих людей, — скомандовал он детворе. — Передавайте, что в городе переворот. Ривера и его правительство убиты. На улицах бланкос. Всем срочно собраться в порту. Возможен бой с портеньос.

Осознав серьёзность ситуации, парни быстро разобрались, кто куда бежит, и прыснули в разные стороны. А сам Гарибальди продолжил путь. Его корабли были пришвартованы к пирсу, и он благодарил Бога, что у нападающих не нашлось толкового командира, который приказал бы их захватить.

«Почему молчат батареи? — мучил его вопрос. — Они что, не видят, что происходит?»

Спустя полчаса вторая партия десанта стала высаживаться на берег, спрыгивая в линию прибоя. Одновременно с этим из переулков стали появляться группы гарибальдийцев. На их глазах борт «Инти» окутался дымом, и картечь хлестнула по лодкам. Среди десанта воцарился хаос. Обозлённые солдаты, придя в себя, бросились в атаку на шхуны, но нарвались на второй выстрел из карронады в упор и атаку гарибальдийцев с фланга.

Закипела резня с преобладанием холодного оружия. Пистолеты у итальянцев после первого же залпа стали бесполезным грузом.

Тем не менее ярость и натиск помогли. Портеньос либо бежали, либо полегли на месте. Гарибальдийцы же преследовать врага не стали: среди них появились раненые, к тому же их стихией было море, а не уличные бои. В городе была цитадель, и там был немалый гарнизон. Они должны были справиться. А вот утопить купцов, которые высаживали нападающих, было достойной задачей.

С отплытием замешкались. Люди подбегали разрозненно. Некоторые со своими женщинами и какими-то пожитками.

Самый юный из команды уже устроился на макушке мачты и орал оттуда.

— Над батареей белый флаг вижу!

— А над Форталеса-дель-Серро? — нахмурившись, спросил Гарибальди, сам всматриваясь в крепость на противоположном берегу залива.

— Там ничего.

В этот момент раздался рокот. Борт «британского» купца заволокло белым дымом пушечного залпа. Прицел был взят высоко. Крупные пули усеяли отверстиями полощущийся по ветру парус шхуны и, к огромному горю всех, снесли с мачты юного сигнальщика. Его тело грохнулось на палубные доски, пробитое в нескольких местах.

«Дальней картечью выстрелили, — отметил про себя Гарибальди. — Если сейчас перейдут на книппели, я с рейда уже не уйду».

Парус наконец поставили, и шхуна начала набирать ход. К сожалению, канониры уже зарядили пушки бесполезной в морском бою картечью. Чтобы разрядить их, Гарибальди приказал открыть огонь, хоть высокий борт купцов и не позволял надеяться, что пули найдут жертву. Он рассчитывал на другое: что на Форталеса-дель-Серро наконец разберутся, кто тут враг, и откроют огонь.

И выстрелы с высокой горы действительно раздались, но не в сторону акватории, а в сторону океана. Там показались знакомые паруса и флаги аргентинского флота.

«Если городские батареи молчат, то скорее всего, они захвачены, — обыскивал Гарибальди своим острым взглядом укрепления на краю городской застройки. — А стало быть, портеньос могут относительно безопасно высаживать десант с океанского побережья. Там конечно камни и прибой сильный, зато с Форталеса-дель-Серро до них не достанут. Судя по всему, город падёт».

Придя к таким печальным выводам, он тем не менее усердно нашпиговывал купеческие корабли ядрами. Его действия повторяли «Конститусьон» и «Перейра». Тонущие «британец» и «голландец» вскоре подняли паруса и поспешили выброситься на берег. С их накренившихся палуб прямо на мелководье, посыпались солдаты, разбегаясь по улицам города.

«Хм… Кажется, я сделал только хуже», — подумал про себя Гарибальди и дал команду всем двигаться на выход из залива, который с каждой минутой грозил превратиться в ловушку.

Прижимаясь к северной части пролива, оставаясь под защитой батарей Форталеса-дель-Серро, кораблики выскочили на простор океана. Аргентинский флот не преследовал их, прикрывая высадку с ещё пяти крупных кораблей с десантом, среди которых Гарибальди с горечью заметил бывший «Парагвай».

Глава двадцать восьмая

Солано ищет людей, тратит казенные деньги, основывает трест, лечит дядю и мечтает о правильных револьверах

Сразу после акции на Хэллоуин Солано начал увлечённо и со вкусом кошмарить Эблерса через газеты. Это было настолько просто, что голова кружилась от возможностей. Редакторы размещали практически любые статьи за не слишком высокий прайс. Никто никаким факт-чекингом не занимался. Даже документов не спрашивали. Анархия!

Параллельно он, наконец, познакомился с Альбертом Брисбейном, автором удивившей Солано протокоммунистической статьи. Проживал Брисбейн по адресу 75 Leonard Street — полчаса пешком по Бродвею от городской мэрии. Двухэтажный домик в этом приличном районе для среднего класса оказался настоящим «салоном» для всей передовой общественности Нью-Йорка (1).

Сам хозяин заведения был типичным кабинетным революционером. Высокий, подтянутый человек средних лет, с чуть взъерошенной бородой, живыми, умными глазами. Говорил он уверенно, и его речь всегда была переполнена отсылками к классической литературе, религиозным текстам и прочими цитатами безусловных авторитетов для нынешнего времени. Такой напор интеллектуального превосходства сбивал с толку, даже видавшего виды старого советского дипломата. Что уж говорить о простодушной молодёжи, собиравшейся у него в салоне.

Брисбейн видел смысл своей жизни в популяризации идей Франсуа Шарля Фурье — французского философа и главного представителя утопического социализма, о котором Солано практически ничего не знал, кроме факта, что такой действительно был.

Центральная идея этого философа состояла в том, что люди могут организовываться в небольшие производственные общины, фаланстеры, живущие по определённым «научным» правилам сочетания характеров, труда и удовольствий, где труд становится радостью, а жизнь — гармоничной и