Парагвайский вариант. Часть 3 - Олег Воля

Мозес совершенно непроизвольно потирал руки. Невооружённым взглядом было видно, как его захватила эта идея.

— Можно пока составить карту глубин, чтобы понимать, сколько понадобится песка на акваторию. От этого станут понятны сроки.

— А как же болота вокруг Томпкинс-сквер? — удивился Солано.

— Наплевать на них, — отмахнулся банкир. — Пусть мусором засыпаются.

Он водил пальцем по карте, подсчитывая в уме будущие кварталы и измеряя несуществующую пока причальную стенку с её пирсами, складами, доками и тем потоком денег, который приносит Нью-Йорку статус главного порта США.

Она же на современной карте

1) Производство аккумуляторов в Пакистане — https://t. me/paragvajskij_variant/334 Там все еще XIX век

2) Это реальная катастрофа. Заметку о ней я вычитал в газете https://goo.su/UQgnWl

3) О парке и болотах — смотри заметку в блогах https://author.today/post/826207

Глава двадцать седьмая

Мы снова с печалью наблюдаем за кровопролитием в Аргентине

Когда всё слишком долго идёт хорошо — жди беды. Эту истину Николас ван Любберс за свою бурную жизнь усвоил накрепко. И к своему глубокому сожалению, опять оказался прав. Его одиссея, начавшаяся со сделки в Кальяо, шла гладко и прибыльно. Угнанная военная шхуна сменилась привычной неторопливой рабочей лошадкой. Новый судовладелец был адекватен и платил хорошо. Ван Любберс мог бы привезти домой почти тысячу песо. Отличный заработок за один сезон. Но видимо, не судьба.

Он наблюдал, как на горизонте из дымки появляются один за одним многочисленные паруса. Это не могло быть ничем иным, кроме аргентинского флота под командованием адмирала Брауна. Три корабля Гарибальди им были, конечно, не ровня.

С головной шхуны итальянца просигналили: «Идти к Монтевидео, прижимаясь к берегу». Сами кораблики начали нагло сближаться с аргентинцами в попытке отвлечь их от конвоя.

«Парагвай» шёл не один. Ещё четыре одномачтовых рыбацких посудины так же, как и он, везли беженцев из Энтре-Риос в столицу Уругвая.

Пока судно разгружалось в порту Консепсьон-дель-Уругвай, старый капитан узнал много нового о ходе этой гражданской войны. Высадка аргентинской армии в Галегуай привела к неудачному сражению и отступлению Союзной армии от города Парана. Тысячи испуганных горожан заполонили дороги на север, убегая от кровавых репрессий «Масорки», карательного органа диктатора Росаса. Да и обычные солдаты Буэнос-Айреса совершенно не ограничивали себя никакими нормами закона или морали. Росас обещал им эти земли, и они старательно очищали междуречье от прежних хозяев.

Новое генеральное сражение союзная армия Энтре-Риос, Уругвая и Парагвая дала уже на подступах к порту Консепсьон. В этот раз успех был на стороне союзников, и росистам пришлось отступить, но они не были разбиты и рассеяны. Боевые действия превратились в бесконечные кавалерийские манёвры и наскоки. Периодически в бой вступала пехота и артиллерия на цепочке земляных редутов, окруживших город.

Любберс иногда слышал отдалённую канонаду, пока из трюмов выгружали пушки и бочки с оружием. Кстати, из-за этого груза чуть не произошла ссора между командиром Парагвайского корпуса Хосе Доминго Лопесом и командующим армией Хосе Марией Пасом. Последний приказал весь груз конфисковать на нужды обороны города.

Парагваец, смирившись с тем, что ручное оружие пойдёт на срочное вооружение новых отрядов кавалерии и ополчения, тем не менее пошёл на принцип, и артиллерию отдавать отказывался наотрез. Пушки имели морские станки, и использовать их в полевых сражениях было нерационально. Кроме того, для новых пушек не было ни канониров, ни избытка пороха.

Генерал Пас настаивал, что при установке в редутах корабельные станки не будут недостатком, а могущество морских карронад на короткой дистанции во много раз превосходит полевые четырёхфунтовки.

Но компромисс был всё-таки найден. Из всего груза только десяток отправлялся на батареи, а остальное должно было проследовать в Парагвай. И дабы избежать риска перехвата, часть пути груз должен был проделать вверх по реке Уругвай.

Как там дальше сложилась судьба города и его защитников, Ван Любберс не знал. Его щедро загрузили экспортным товаром и уговорили принять на борт большую группу беженцев до Монтевидео.

Пятнадцатого октября вышли в обратный рейс небольшим караваном в сопровождении трёх боевых кораблей Уругвая — корвета «Конститусьон» под командованием Луиджи Де Агостини, шхуны «Прочида» и старой знакомой шхуны «Инти», на которой держал вымпел сам Гарибальди.

Вот на следующий день везение и покинуло старого капитана.

Флотилия адмирала Брауна вполне увлеклась погоней за уругвайцами, но у неё было достаточно кораблей, чтобы выделить парочку на захват конвоя. Теперь они нагоняли «Парагвай».

Тяжёлая грузовая шхуна не могла по-настоящему прижаться к берегу, как остальные рыбацкие кораблики. Капитан этот район не знал и мог ориентироваться только на лоцию. Так что ничего удивительного, что настигли в итоге его одного.

Выстрел из пушки и лёгшее впереди по курсу ядро заставили Любберса отдать команду опустить паруса.

«Авось обойдётся, — тяжело вздохнул он, мысленно расставаясь с деньгами. — Если что, у Штюбе одолжусь. Что-то же он за свои печки в Рио выручит».

* * *

Трёхлапые крючья впились в планширь корабля. Борта столкнулись через вывешенные кранцы. На борт шхуны поднялся офицер с обнажённой шпагой в руке в сопровождении солдат.

— Ба! Какая знакомая посудина, — было первым, что произнёс командир абордажников, оглядев надстройки и палубу. — Так. Так. Так. И кто же теперь ходит под парусами моего свояка?

Взгляд его упёрся в Николаса.

— Корабль конфискован! Груз тоже, — безапелляционно заявил офицер. — Что везли к мятежникам? Признавайтесь.

Офицер наставил шпагу на онемевшего от происходящего капитана.

— Э… Пассажиров и печки. Вы можете посмотреть наши судовые документы и коносаменты, — уклончиво ответил он, протягивая заранее приготовленный кожаный бювар. В документах об оружии не было ни слова. Так что он почти не врал.

— Печки? — Офицер расхохотался. — Вы меня за дурака держите, синьор? Вы наверняка провозили арсенал для предателей. А теперь помогаете этой сволочи уклониться от неминуемого возмездия.

Кончик шпаги описал полукруг, указывая на замершую у грот-мачты толпу беженцев. Люди сбились в кучу, как загнанные овцы. Кто-то тихо всхлипывал, закрывая лицо руками. Один старик опустился на колени и начал бормотать молитву. К нему начали присоединяться остальные.

— Офицер, — нахмурился Николас, чувствуя, как гнев начинает вытеснять страх. — Это мирные жители. Женщины, дети. Они просто плывут в другой порт. В