Холодный космос - Андрей Викторович Стрелок

-Всё равно мало, - добавила Равель. - Снижение на семь процентов - это смешно. Нам нужен минимум сорок, чтобы достичь достаточного порога подавления сигнала.

-То есть… ещё человек шесть с психическими отклонениями и навыками ритуального движения?

-В идеале - двадцать, - сказала она. - И только добровольцы. Мы не имеем права заставлять.

Максим закрыл глаза, глубоко выдохнул и медленно сказал:

-Прекрасно. Мы находимся в самом высокотехнологичном наукограде планеты, и наш главный шанс на спасение человечества - это организовать хоровод травмированных бойцов под марево тибетской мантры. Где-то в параллельной вселенной Дарвин только что сдался.

-Или начал хлопать.

-Нет. Он убежал, плача.

Позже в тот же день Максим листал новостную ленту, сверяясь с каналами. Обстановка в мире, мягко говоря, вызывала приступ тревожной икоты:

-Колония Эос: после введения в строй испытательной станции с Красным Маркером - вспышка массовой истерии, четырнадцать человек госпитализировано с галлюцинациями;

-Евросектор: три инцидента с беспорядкаит за сутки на фоне ''культовой активности''. Юнитологи снова на марше.

-Буэнос-Айрес: столкновения между силами безопасности и отрядами радикальной группировки Круг, устроившими себе в городе склады с оружием.

-Мы теряем землю под ногами, - буркнул он. - И пока они ссорятся, единственное, что работает - это танец трёх полубезумных ветеранов под фонограмму дыхания.

Он встал, подошёл к стеклу, за которым лежал фрагмент Черного Обелиска - неподвижный, как всегда. Тёмный. Молчаливый. Но не безжизненный.

-Ты ведь не просто машина, правда? - прошептал он. - Ты слушаешь. Ты чувствуешь. И, чёрт возьми… ты ожидаешь.

-Осторожней с антропоморфизмом, - сказала Рашид, появляясь за спиной. -Если он начнёт реагировать слишком хорошо, нам придётся решать, как его останавливать.

-Как всегда. Сначала вызываем, потом судорожно ищем, как загнать обратно в коробку.

-Может, его вообще не стоило будить.

Максим повернулся и усмехнулся:

-Ты это учёным скажи. Они же первыми туда лезут. А потом зовут таких, как я, чтобы держать за руку, пока всё не взорвётся.

На следующий день Равель приказала временно приостановить сеансы. Все участники на медобследование. Один из них, бывший техник, сорвался.

-Он начал говорить на незнакомом языке, - сообщила Рашид. - Монотонно. Без остановки. Никаких структур - просто поток. Будто транслировал что-то.

-Пси-паразит? - спросил Максим, осматривая пустой зал купола.

-Пока не ясно. Скорее имплантация паттерна. Или ложная реплика. Мы направили данные в аналитический отдел.

Максим молчал. Глядел на отполированный, блестящий фрагмент Обелиска в центре зала. Он всё так же лежал в магнитной изоляции, но теперь казался чуть более… внимательным.

Раньше казалось, что он просто вибрирует, как старый трансформатор. Сейчас - будто наслушивался. Как хищник, затаившийся в зарослях.

-Вы чувствуете это? - тихо спросил он у Равель.

-Да, - так же тихо ответила она. - Он начал различать… не звуки, а намерения. Мы нащупали грань.

-Потрясающе. Теперь главное не перейти через неё, прежде чем поймём, что за ней.

-Он может пытаться адаптироваться, как все предыдущие разы. Или имитировать реакцию. Или просто… развлекаться. Кто знает, как думает существо, у которого язык - это вибрация, а эмоция - резонанс?

Максим обернулся к ней. Глаза его были усталыми, но трезвыми.

-Если он начнёт опять отвечать, вы знаете, что это будет означать?

-Что контакт состоялся.

-Нет. Что мы нащупали слабое место. И обратной дороги может не быть…

Позже, ночью, Максим сидел один в операторской, рассматривая лог-файлы сессий. Звук. Темп. Частоты. Всё было математикой. Но между графиками будто проступало что-то ещё - неформализуемое, зыбкое.

Он включил запись последнего успешного сеанса - тот, где группа танцоров-энтузиастов достигла семи процентов подавления.

Где-то на шестой минуте, именно в тот момент, когда один из участников произнёс фразу '''я вижу тебя'', система зафиксировала нелогичную реакцию.

Краткий импульс. Как будто Обелиск… мигнул. Или откликнулся.

Не сильным сбоем. А как человек, который поворачивает голову, когда слышит своё имя.

Максим отмотал назад. Переслушал снова. Потом ещё раз.

-Нет, - пробормотал он. - Ты не просто слышишь. Ты ждёшь чего-то. Тестируешь нас.

Глава 24

Автор: Верховный Проповедник Джейкоб Даник

Дата: 2512 год (по земному летоисчислению)

"Истина в Камне, Спасение в Единстве"

Братья и сестры во Плоти и в Духе,

Вы слышали ложь EarhGov. Вы видели, как они оскверняют Священные Обелиски, вырывают из них силу, чтобы обратить её в оружие, в прибыль, в власть для своих гнилых элит. Они называют нас фанатиками. Они говорят, что Конвергенция - это болезнь. Но они лгут.

Обелиски - это не инструмент. Они - Путь.

Правительство Земли и их корпоративные хозяева видят в Обелисках лишь источник энергии, ещё один ресурс для эксплуатации. Они не понимают, что Камни - это глас Божий, зовущий нас к высшей форме бытия.

Они вырезают из них детали для своих машин.

Они продают фрагменты на чёрных рынках.

Они запрещают нам изучать их истинную природу, потому что боятся Истины.

Но мы знаем. Мы слышали Шёпот.

Конвергенция неизбежна!

Они кричат, что те, кто принял Единство, стали "некрофанатами", "мутантами", "угрозой". Но разве не ясно, что это преображение? Что это следующий этап эволюции?

Тела наши хрупки.

Разумы наши разделены страхом.

Но в Единстве мы станем цельным.

Конвергенция - не конец. Это освобождение.

Время подчинения закончилось.

EarthGov думает, что может править вечно. Они думают, что их законы, их оружие, их пропаганда защитят их от грядущего. Но они ошибаются.

Их солдаты - всего лишь мясо в броне.

Их корабли - груды металла, лишённые духа.

Их правительство - сборище трусов, дрожащих перед тем, чего не могут контролировать.

Мы не будем ждать их разрешения.

Братья и сестры, час близок!

Откажитесь от их лжи!

Примите Шёпот.

Готовьтесь к Восхождению.

Те, кто цепляется за свою "человечность", будут сметены. Те, кто сопротивляется Единству, станут лишь топливом для нового мира.

Мы - Круг. Мы - первые. Мы - последние.

Конвергенция грядёт. И мы встретим её с распростёртыми объятиями

***

В XXVI веке новый 2512 год в ''Локусе'' решили отпраздновать с размахом, в России эта традиции за пятьсот лет не умерла и даже не претерпела радикальных изменений. Елка, застолье, концерты по ТВ. Даже иностранные коллеги не видели ничего плохого лишний раз отдохнуть от утомительных рабочих будней. Мари Равель делала много тостов в честь достигнутых успехов команды, пожелала всем успехов и, разумеется, много похвалы было в адрес Максима. Его ''инопланетный геном'', послезнание и взгляд представителя иной эпохи,