Пекло. Льды Арктики - Сергей Анатольевич Панченко

— Сомнительная причина. — Не согласился Кривцов. — Просто землетрясения такие уже случались на Земли, а люди от своей темноты придумали простое объяснение, что под ногами разверзся ад, а черти воняют серой. Планета тоже живая и ей нужно обновляться. Нам не повезло жить в такой момент обновления.

— Это всё сказки. Какие реальные причины катастрофы мы не узнаем никогда. — Заключил Китаев.

— Да оно нам и не надо. Все равно повлиять у нас не было никакой возможности. — Не сдавался Кривцов.

Михалыч приготовил бульон из рыбной муки с добавлением рыбьего жира. Отвратительное блюдо, но богатое питательными веществами. Игорь чувствовал себя ребенком, которого насильно пичкают рыбьим жиром. После горячего обеда стало теплее. Отряд быстро собрался и двинулся дальше. До ночного привала добрались без приключений.

Потом была целая неделя монотонного движения по однообразной земле. Однажды пришлось обходить огромный незамерзающий водоем. Его поверхность часто исторгала пузыри газа, говорящие об идущей на дне активной вулканической деятельности. Край берега росла зеленая трава и свежий мох. Мужчины с огромным желанием пробовали ее на вкус, желая хоть чем-то отбить приставший к языку привкус прогорклой рыбы. Вода в водоеме оказалась неприятной на запах и едкой на языке. У Михалыча, отведавшего ее ради опыта в большом объеме, случилось расстройство желудка с сильными спазмами.

Из-за него следующий день шли медленнее обычного. Юго-западный ветер бил в лицо порывами влажного теплого воздуха. Вскоре набежали тучи и разразилась метель, через несколько часов перешедшая в дождь. Команда с трудом нашла укрытие на небольшой возвышенности с вывороченными наружу камнями. Между ними и спрятались, сделав навес из непромокаемой ткани. Там же и заночевали.

За ночь дождь прекратился. Снег прилично осел после него, а легкий морозец сковал поверхность до состояния рыхлого льда. Игорь вышел из укрытия и поднялся на самый верх, чтобы осмотреться. Он не мог поверить своим глазам. Примерно через километр снег постепенно исчезал, а дальше простиралась зеленая тундра. Ему показалось это невозможным, но он всё понял, когда увидел марево горячих испарений. Зеленые поля находились в неглубокой, но простирающейся на многие километры низине, в которой образовался особый микроклимат с положительной температурой, как в мифической земле Санникова.

— Я все еще сплю? — Спросил поднявшийся Михалыч.

— Как сани тащить будем по земле? — Спросил Игорь.

— Знаешь, я бы задержался здесь на некоторое время. Ужас, как соскучился по земле и растениям. Уже и поверить не мог, что они существуют.

— Сентиментальный ты, Михалыч.

— Есть немного. — Признался повар.

Глава 20

— Первый, извини за нескромный или даже глупый вопрос. — Он давно вертелся на языке Роберта и ждал удобного момента. — Когда ты передашь власть следующему главе общины, он как будет называться, Вторым, или же Первый это переходящий титул?

— Понимаю твою иронию. — Первый не думал обижаться. — Знаешь, я человек, который ничего не понимает в пиаре, полный ноль. Я сам никогда не ведусь на рекламу, и поэтому не понимаю, как она воздействует на сознание людей. Был у меня помощник, который до катастрофы работал каким-то коучером, людей учил всему, как не болеть, как разбогатеть, как воспитывать детей. Я поначалу серьезно отнесся к его таланту, думал, мне сейчас как раз нужно резко набрать авторитета, чтобы объединить вокруг себя людей и слушал его советы. Это он придумал мне титул Первый. Сказал, что это так символично, как будто я отец-основатель, которого так и запомнят потомки, Первый, исконный прародитель от которого пошла есть земля русская. Ну, понял, да, в какой бред я вписался. Поначалу люди недоумевали, что за Первый, а потом привыкли. А сейчас уже менять не имеет смысла. А кто будет после меня, пусть сам думает, как называться. Это уже не мое дело.

— Да уж, пиар дело тонкое. Многие погорели на советах таких вот коучеров. А где же теперь этот советчик? — Поинтересовался Роберт.

— Советчик-антисоветчик. — Усмехнулся Первый. — Сдристнул в неизвестном направлении, как только в городе запахло жареным.

— Интересно, и где он собирается пересидеть тяжелые времена? — Удивился Роберт.

Насколько он знал обстановку вокруг общины, спокойных мест не существовало. А те, что казались спокойными, в один миг могли превратиться в арену войны. Люди, привыкшие обманывать других, часто занимались и самообманом, создавая вокруг себя придуманную действительность, в которую искренне верили.

— Поедет к Карабасу строить ему новый образ. — Предположил Первый.

— Сомневаюсь, что это получится. Карабас из той породы, который видит таких коучеров насквозь. Это же их среда. — Роберт был уверен, что предводитель бандитского лагеря не нуждается в услугах болтунов.

— Наверное. Это мы, простые люди слишком доверчивые. Все, что нам подают с уверенностью, воспринимает, как истину. — Первый встал у карты и вздохнул. — Когда ты пойдешь на контакт с агентами?

Роберт прижал палец к губам, давая понять, что даже в его кабинете не стоит задавать таких вопросов вслух.

— На днях. — Ответил он расплывчато.

— Ладно, прости, в твою работу больше не лезу, но результаты буду ждать. У меня просто гора с плеч упала, когда ты снял с меня эти обязанности. А все наши начальники вдруг зашевелились и стали работать молчком и с большим энтузиазмом. Не пойму, как это тебе удалось.

— Есть свои методы. В свое время меня им научили мои начальники. Ничего нового, кнут и пряник.

— Ну, я тоже пытался их хвалить и ругать, но получалось не очень.

— Я довел до них, что плохое исполнение обязанностей теперь приравнивается к саботажу, а саботаж — это деятельность в интересах врага, за которое в нынешних условиях придется нести суровую ответственность.

— А на пряник что?

— Как обычно, уникальные предметы, к которым они получат доступ.

— Что за предметы?

— Надо бы создать склад, в котором будет что-то дефицитное, вещи, продукты питания. Люди, стремящиеся к власти, любят такое и ценят, надо использовать любые методы для манипуляции ими в своих интересах.

— Если не секрет, Роберт, твой конечный интерес какой?

— Ха, чую вопрос не праздный. Я не люблю власть ради власти. Можешь верить, можешь не верить, но мне интересен процесс укрепления общины. Для меня это самая интересная игра на свете, мое предназначение строить общество в соответствии со своим взглядом на него. Я хочу, чтобы наша община гремела на всю округу, как справедливая сила, грозная, но светлая. Мы просто обязаны уравновесить собой ту черноту мерзости, которую развели уголовники вокруг нас. На роль следующего руководителя я не мечу,