Поединок сердец - Тессония Одетт

эффективно. Когда Лидия встретила отца Уильяма, ее здоровье резко улучшилось, но он оставил нас, когда Уильям уехал в университет. Моя мать не хотела, чтобы Уильям знал, ведь понимала, он будет беспокоиться. Поэтому он не узнал ни о том, что отец ушел, ни о том, что мать больна, вплоть до самого выпуска. – Серые глаза Кэсси застилает пелена, и в ее голосе появляется дрожь. – Уильям винил себя за то, что не смог сделать большего. За то, что его оказалось недостаточно, чтобы мать выздоровела.

Мои собственные глаза застилает влажная пелена, пока я пытаюсь представить, что он должен был чувствовать. Он, наверное, ненавидел себя за то, что наслаждался временем в университете, пока его мать страдала.

– Он никогда не должен был чувствовать себя ответственным за ее здоровье, – продолжает Кэсси. – Никто не должен оказываться в таком положении. Если честно, я даже не могу винить его отца. Я не хочу, чтобы кто-то любил меня и оставался со мной только ради того, чтобы я жила. Но Уильям не может отпустить ситуацию. Он носит с собой это чувство вины за то, что его оказалось недостаточно для Лидии, и за то, что его недостаточно и для меня. Он ненавидит, что все долги, которые мы накопили за последние годы лечения матери, после ее смерти легли на мое имя. Поскольку наши родители никогда не были женаты, ни Уильям, ни его отец не несли никаких юридических обязательств ни за меня, ни за долги. Это сильнее прочего заставило Уильяма чувствовать себя виноватым. Никакие мои слова не могут уменьшить его чувство стыда, и именно поэтому он так опекает меня. Почему он хочет нести ответственность. Он хочет дать мне все, пока я жива.

По моей щеке скатывается слеза. Как я могу винить его? Даже я хочу, чтобы у Кэсси было все, а я ее почти не знаю. У меня сердце разрывается от того, что Уильям считает себя неполноценным лишь потому, что он не всемогущ. И в то же время я понимаю, какое это чудо – что он нашел в себе смелость открыть мне свое сердце. Мне, человеку, которого он боится подвести.

Мне, которая сбежала от него при первой же возможности.

– Он боится стать таким, как его отец, – говорит Кэсси, обращаясь прямо к моему сердцу. – Он боится, что, если его возлюбленная будет человеком, его любви окажется недостаточно. Вот почему я беспокоюсь о нем почти так же сильно, как и он обо мне. Я боюсь, что он будет слишком поглощен тем, чтобы сделать кого-то счастливым, что пожертвует своей карьерой и всем, что делает его тем, кто он есть. Двум людям не стоит быть настолько поглощенными друг другом.

Я изучаю ее лицо, ее настороженное выражение.

– Ты говоришь мне все это, чтобы удержать от него подальше?

Она качает головой.

– Я спрашиваю, насколько сильно он тебе небезразличен. Одно дело, если ты любишь его. И совсем другое, если он всего лишь мимолетное увлечение.

Я вздрагиваю от мысли, что Уильям может быть не более чем мимолетным увлечением, как она выразилась. И все же одна лишь перспектива полюбить его заставляет мое сердце трепетать. Бешено биться. Возрождает то опьяняющее чувство. На этот раз оно меня не пугает. Оно не напоминает мне о том, как все сложилось с Деннисом Фиверфортом.

Потому что это чувство связано не только с переменчивыми словами и иллюзиями. Оно связано с человеком, который заверил меня, что мои слова прекрасны. С человеком, который проспал ночь в кресле у моей кровати, когда я напилась до беспамятства. С человеком, который поделился со мной своим уязвимым прошлым. Который шутил со мной, флиртовал и признался в своих чувствах на страницах книги.

Я поднимаюсь на ноги, и прекрасные пугающие слова уже вертятся на языке.

– Я люблю его настолько, что не позволю твоим страхам за него сбыться. Я не позволю ему потерять себя во мне. Но… и не стану отталкивать его.

Ее губы расплываются в улыбке.

– Ты собираешься простить его?

Я ищу внутри себя остатки гнева, который чувствовала к нему. Они еще есть, но это не более чем пепел по сравнению с пламенем в моем сердце.

– Я уже простила.

Она поднимается с помощью трости и берет мои пальцы своей свободной рукой.

– Тебе следует сказать ему это в лицо.

Грудная клетка наполняется легкостью. Да, она еще полна туч, но я готова их развеять. Вместе с Уильямом. Мне по-прежнему страшно, но этого недостаточно, чтобы остановить меня. Ноги дрожат от внезапно нахлынувшего нетерпения поскорее вернуться к нему.

Кэсси бросает мне понимающую ухмылку.

– Давай… – Она моргает. Один раз. Дважды. Ее выражение лица меняется. И без того бледный цвет кожи становится на оттенок светлее. Затем, с трепетом ресниц, она бесшумно оседает на пол.

Глава 38

Эдвина

Япропущу гала-вечер.

За окном спальни, где отдыхает Кэсси, опустилась ночь. Она спит уже несколько часов, и я не могу заставить себя уйти от нее, несмотря на ее уверения, что с ней все было в порядке, прежде чем она отправилась в постель.

Теперь я еще лучше понимаю опеку Уильяма над ней. Было ужасно наблюдать, как ее стройное тело обмякло. К счастью, я смягчила ее падение, и она не пострадала. Она даже быстро пришла в сознание и дала мне адрес дома, где остановилась. С моей помощью мы поймали кэб, и я передала ее на попечение друзьям. Они повторили уверения Кэсси, что для нее это не такая уж и необычная ситуация и что после отдыха ей станет лучше.

Я верю им, но не могу покинуть ее. Да и как можно? Уильям пришел бы в ярость, если бы узнал, что я оставила ее, пока она еще не оправилась. Я уже наполовину убеждена, что он взбесится на меня за то, что я согласилась скрыть ее обморок, пока она сама не расскажет ему. Это обещание я вот-вот готова нарушить, хотя и понимаю логику Кэсси. Она тоже не хочет, чтобы он пропустил гала-вечер, и отказывалась лечь, пока я не согласилась не посылать ему весточку.

Хотя я и не обещала, что сама не пойду к нему.

По крайней мере комната у Кэсси удобная. Это большой гостевой номер в величественном особняке на окраине города, всего в десяти минутах езды на экипаже от кафе, где мы обедали. Ее друзья периодически заходили проведать ее и