Роанна. Имперский лев - Виктор Постоенко

— Ну а куда ему ещё. Всё рвался повоевать, но мама и я не пустили. У него же было тяжёлое ранение — тогда копьё пробило лёгкое. Как наступает плохая погода, так он начинает задыхаться. И на второй этаж поднимается уже только с остановками, а так — всё на коне, спина прямо, голова поднята, орлиный взгляд.

— Ему уже на отдых пора, не зря же его мой дед в замке оставлял.

— Кстати, представляете, Андре два года назад написал письмо матери, а неделю назад пришёл ответ, что и отец его оказался жив, был в плену у норгов. А теперь они собираются приехать. Как поедет посланец из Москвы с посольскими документами, и они приедут с ним. Главный министр граф Ганин разрешил. Андре же у них один остался, остальные его братья и сёстры умерли во время какой-то эпидемии. И внуки теперь только здесь.

— Вот и будут они вместе с мамой Петра и Ольгой Владимировной посиделки устраивать, — засмеялась я.

На душе стало как-то тепло. И подумалось: вот мама Гринье через весь земной шар не побоялась на корабле плыть, мама Петра год сама одна ехала, даже толком не зная куда. Материнская любовь — это вообще что-то необыкновенное.

В беседку прибежала Ило и сразу кинулась обнимать подругу. Посыпались вопросы: как там Энсо, Элисия? Как доехали?

— Мы не доехали, — засмеялась Нора. — Мы приплыли на паровой шхуне Белого флота Кассоля. Всего два дня плыли, и даже паруса не поднимали ни разу — всё под паром. Элора, пожалуйста, распорядись, чтобы детей отвели ко всем. Они меня всю дорогу спрашивали: а будет ли тут им с кем-то играть?

— А почему ты сказала «Белый флот»? — спросила я, когда служанки увели детей к павильону, откуда даже сюда доносились весёлые детские крики.

— Так Кассоль все свои новые пассажирские шхуны выкрасил в белый цвет, только мачты и трубы остались чёрными. Мне очень на корабле понравилось. Каюты с прекрасной мебелью, выход на палубу и во внутренний коридор, в самом центре — большая гостиная. Можно обедать и ужинать там со всеми, как в таверне, или же слуги всё принесут прямо в каюту.

— Я смотрю, он сделал везде помещения по тому же типу, как и у меня на «Арабелле». А освещение он установил новое, необычное?

— Конечно, Андре несколько минут всем чем можно щёлкал: то включит свет, то выключит, даже на стул вставал, посмотреть, что же и как там горит за стеклом.

— Если всё будет идти так, как идёт, то через несколько месяцев Андол первым из городов получит уличное электрическое освещение. Его будут включать вечером и выключать с рассветом. На улицах станет светло, и не надо будет жечь факелы и фонари.

— Ваше Величество, а у нас в Рианоле тоже так же будет? — проявила любопытство Ило.

— Да, скоро из Руйяра придёт корабль, на котором привезут всё оборудование — его уже изготовили и проверили. Саму станцию решили построить в порту, чтобы там сразу же выгружать для неё уголь. Первым, конечно, освещение будет сделано во Дворце, а потом уже начнут подключать к станции близлежащие улицы и пойдут дальше. А потом обещают подключить к такому освещению даже дома жителей. Но не все сразу.

Стоявшая у колонны и внимательно слушавшая нас Элора предложила:

— Ваше Величество, может, мне распорядиться, чтобы дамам принесли вина и закуски?

— Я не знаю. А вы как, дамы? Я уже всё — только сок, — и я улыбнулась, видя поднявшиеся вверх брови Норы.

Потом она улыбнулась мне в ответ:

— Я уже четыре месяца как всё.

— Ты чего, у вас же уже два сына?

— Так Андре очень девочку хочет. Ну а для меня желание мужа — закон.

— Ты решила нас всех перегнать? — засмеялась Ило, совсем недавно родившая Дорну дочку.

— Да, я такая вот, — ответила ей в том же ключе Нора.

— Эх, как я вам завидую, — я вздохнула и покачала головой. — А я как вспомню, как рожала Влада и Элис, аж мурашки по коже. Я уже начинаю бояться.

— Ваше Величество, — Нора придвинулась ко мне и взяла меня за руку, — у меня ведь тоже первые роды были тяжёлыми, просто я приказала слугам молчать и Андре упросила никому ничего не рассказывать. А вот второй раз всё намного легче прошло и, главное, быстро. А первый раз я...

Раздавшийся внезапно резкий звук со стороны озера заставил нас замолчать. Он повторился, и я вдруг поняла, что это не просто какой-то резкий звук, это дико кричит женщина. Да кричит так, что у меня внутри всё похолодело.

— Это же на озере! — вскрикнула Элора и, разом перемахнув через перила беседки, бросилась бежать.

Я не помню, как я очутилась даже впереди неё. Сзади ещё кто-то бежал. Я услышала впереди плеск, чьи-то крики. Нет, только не это. Крики не прекращались, и я уже могла расслышать слова: «Спасите!», «Помогите!»

Когда мы выбежали к дворцовому озеру, то увидели, что у острова, на котором располагался павильон, плавала перевёрнутая лодка. Возле неё кто-то барахтался, мелькали руки. Туда со всех сторон плыли гвардейцы. Двое из солдат с разбега прыгнули в воду прямо с мостика. По берегу озера бегала молодая служанка и, размахивая руками, кричала и звала на помощь. Кого-то уже вытаскивали на остров.

Когда мы подбежали к самому берегу, от павильона один из гвардейцев крикнул:

— Ваше Величество, всё в порядке! Мы успели, никто не пострадал, только испугались и намокли. Дети баловались в лодке, Ваш сын встал, поскользнулся и упал в воду. Служанки схватили его за руки, другие дети захотели им помочь, все нагнулись на один борт и перевернули лодку.

Я с размаху села прямо на траву на самом берегу и выдохнула. Сердце колотилось как бешеное. Сзади подбежала Ило и почему-то протянула мне туфли.

— Роан, — она от только что пережитого внезапно назвала меня по имени и на «ты», — ты же босиком скаканула из-за стола. Надень обувь на ноги, а то увидят, что Императрица босая. Ой, Ваше Величество, я что-то попутала. Простите меня, я не хотела, само как-то вырвалось.

— Да ладно тебе, всё равно тут все свои. И никто не слышит. Давай туфельки сюда.

Пока я надевала обувь, то заметила недалеко на берегу ту самую служанку, так напугавшую нас своим криком. Она стояла на коленях, уперев руки