"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

Буду ли я еще жива к тому моменту?

Стараясь подавить панику, я изо всех сил напрягала слух, чтобы не пропустить шума мотора, гула вертолета, хоть чего-нибудь, но слышала только плеск успокаивающихся волн. В голове крутились мысли о человеке, оставшемся на берегу. Видел ли он, что меня смыло с пирса? Сообщит ли он спасателям? Жив ли он сам?

Почему нам всегда кажется, что беда – это то, что происходит с другими? Почему к ней невозможно оказаться готовым?

Тщетно вглядываясь в бескрайнее море, я отплевывалась от бивших в лицо волн и изо всех сил сжимала холодное дерево. В голову почему-то лезло, что мой последний перевод про ледники так и остался неотредактированным. Вроде бы было не срочно, а теперь… И мой роман запаролен на ноутбуке. Последнее особенно огорчало. Вдруг бы мне за него премию какую-нибудь дали… посмертно. Из моего горла вырвался нервный смешок, тут же превратившийся в еще один всхлип.

Небо решило поддержать мое настроение дождем.

В первый раз в жизни меня накрыло волной глухого отчаяния. Скоро совсем стемнеет, а в темноте шансы быть обнаруженной в открытом море стремятся к нулю. И самое ужасное – я никак не могла повлиять на ситуацию. Кто я против могучей силы природы? Чем я для нее отличаюсь от щепки или мусора, случайно оказавшихся в воде?

Я дрожала от холода, а мои зубы стучали так громко, что, появись здесь моторная лодка, я бы ее не услышала. В голове крутились мысли об акулах и десятках метров глубины под ногами. И какими же мелкими и незначительными казались мне сейчас все мои прежние страхи и проблемы! Вечные претензии и требования со стороны мамы, отстраненность отца, несложившаяся личная жизнь, да даже моя сумасшедшая безответная любовь к преподавателю в универе выглядела сейчас мелкой и ничтожной по сравнению с этим бескрайним морем.

Ночь наступила внезапно, как бывает только на юге. Минуту назад пространство вокруг было просто серым – и вот оно уже чернильно-черное, как будто кто-то невидимой рукой нажал на выключатель. Я с детства панически боялась темноты. Мне всегда мерещились чудовища в углах комнаты и в сумеречных очертаниях предметов. И вот теперь неразличимые в темноте капли дождя шуршали, стучали по воде и шлепали по моему лицу, населяя мир вокруг воображаемыми монстрами. Не знаю, почему я не разжала руки и не позволила ледяной тьме поглотить меня и утянуть в глубину. Наверное, где-то на краю сознания билась мысль, что это все ненастоящее и происходит не со мной. Слабые попытки позвать на помощь закончились сорванным голосом. Разумеется, на зов никто не явился.

Какое-то время я прислушивалась к плеску волн и стуку собственных зубов, а потом прошептала, сама не зная, к кому обращаюсь: «Пусть что-нибудь случится. Пожалуйста. Я больше так не могу. Я согласна на все».

Стоило мне замолчать, как во тьме появилось пятно. Пятно было странным – расплывчатым и покачивающимся. Но это был… свет. Свет – это значит люди. Это значит тепло, спасение. Меня сейчас подберут. Ничего не закончено!

Однако эйфория быстро уступила место панике. Тусклый свет приближался, но кто сказал, что на лодке меня увидят? Это же море. Оно бескрайнее, и в нем каждый год пропадают десятки людей. Сколько из них перед смертью задыхалось от надежды, до последнего не веря, что спасительное судно пройдет мимо, попросту не заметит?! Я снова попыталась закричать, но перетруженные связки выдали лишь еле слышный хрип. Попытка высунуться сильнее из воды едва не закончилась потерей коряги. Мне оставалось только молиться, чтобы этот тусклый покачивающийся свет не исчез и не прекратил приближаться.

Я никогда не думала, что буду на что-то смотреть с такими надеждой и верой, шепча про себя: «Пожалуйста… пожалуйста… иди сюда… Я здесь…»

Свет приближался, не меняя направления. Он будто слышал и двигался точно на меня. Но вдруг, невзирая на отчаянную надежду, в мой затуманенный усталостью и страхом мозг пришла первая тревожная мысль: почему не слышно мотора? Спасательный катер не может идти бесшумно. Впрочем, я тут же попыталась себя успокоить: вероятно, они выключили двигатели. Я ведь не была сильна в судоходных вопросах и спасательных операциях и понятия не имела, как это все происходит. Но неясная тревога не отступала. За первой мыслью пришла вторая: свет движется не от берега. Я не могла объяснить свою уверенность, но вдруг четко поняла, что земля – в другой стороне. Внутренний голос пытался остудить подозрительность, убедить, что мои нелепые сомнения – это от усталости и шока, но что-то не давало мне покоя. И мгновение спустя я поняла что: свет подрагивал. Не мягко покачивался на успокоившейся глади воды, а именно подрагивал. Как будто он был… не электрическим. Вспомнились фильмы про древних мореходов и отчего-то факелы.

Спустя еще мгновение я подумала, что зря так опрометчиво умоляла этот огонь приблизиться, потому что ужас сковал меня почище холода. Из темноты, разрезая килем редкий туман, тихо шла… деревянная лодья. С поднятых весел слетали капли воды, а мутный свет, еще минуту назад дававший надежду, выхватывал из темноты оскаленную морду какого-то чудовища, украшавшую нос. Мозг попытался найти логичное объяснение увиденному – от сна до поклонников ролевых игр, забравшихся слишком далеко от берега, – когда я услышала жуткий визг. И не сразу поняла, что он мой.

Рисовала воздушные замки, Сочиняла принцесс и драконов, Презирая границы и рамки, Создавала иные законы. Забиралась на шпили и крыши И беспечно ходила по краю. Мир молчал, мир, казалось, не слышал, А потом вдруг сказал: «Поиграем?»

Глава 3

Сознание возвращалось медленно. Сначала вернулись звуки: плеск волн, крики чаек и негромкие чужие голоса. Потом вернулось обоняние – пахло деревом, солью, морем и… псиной. Я попыталась пошевелиться – и мой затылок прострелила острая боль. Запах усилился, вызывая тошноту. Мерное покачивание палубы только все усугубляло. Приоткрыв один глаз, я увидела над собой серое предрассветное небо, расчерченное полосами темных облаков. Где-то рядом горел фонарь, отбрасывая пляшущие тени на борта лодьи. Еще одна попытка пошевелиться привела к очередному приступу тошноты.

– Очнулась, что ли, девонька?

Голос прозвучал совсем рядом, и я невольно дернулась, стараясь отодвинуться подальше от его обладателя. Плечо уперлось во что-то острое, и шуба (или что это было: лохматое и пахнущее псиной?) начала сползать. Я распахнула глаза, поняв две вещи: под шубой на мне ничего нет и я действительно нахожусь на борту деревянного судна. Спасительную мысль «это сон» отогнала острая боль в горле и затылке. Во сне ведь ничего болеть не может, правда?

Говоривший сидел рядом, глядя на меня из-под повязки, стягивавшей его лоб. Я бы не взялась определить его возраст. Волосы под повязкой были седыми, но глаза смотрели зорко. Да и руки, не перестававшие вязать рыболовную сеть, двигались проворно и ловко.

– Где я? – произнести это вслух почти не получилось, но он понял.

– Позади все, – сказал