Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

Если я потеряю контроль сейчас, в начале процесса, то получу тяжелые энергетические травмы, но смогу вылечиться. Произойди это дальше, урон будет уже не поправимым.

Прорыв был тяжелым и муторным процессом, но он был лишь частью той задачи, что я на себя возложил.

Кисть мягко коснулась краски на палитре, после чего оставила первый след на белоснежном полотне. В ту же секунду хаотичные потоки ци в ядре дрогнули и принялись двигаться, формируя единый водоворот. И чем больше я добавлял мазков, тем упорядоченнее двигались потоки, ослабляя давление на создаваемую оболочку.

Воистину, рисование идеально сочеталось с моей техникой прорыва на новый ранг.

Я долго думал над тем, что же создать. В голове роились десятки идей, но в конце концов я решил остановить свой выбор на чем-то человекообразном.

В случае, если я добьюсь успеха, то мне потребуется тот, кто не будет привлекать лишнего внимания, и кого я смогу легко замаскировать.

По этим же причинам я собирался нарисовать совершенно обычного человека. Я не сомневался, что у него появятся какие-то способности, но зато сразу будет маскировка.

Вот только когда я приступил к работе, я ощутил странное чувство. Оно было сродни вдохновению, когда мысли мчаться вперед, а рука стремительно рисует то, что порождает твой воспаленный разум.

Но на этот раз, как бы странно оно не звучало, я понятия не имел, что представляет эта неизвестная величина.

Передо мной во весь рост встала возможность, дающая мне сложный выбор.

Я мог продолжить свою работу и нарисовать то, что планировал с самого начала, или поступить совершенно иначе, отдавшись неизвестному чувству и позволив ему сотворить нечто новое. Нечто великое.

Это будет совсем другая картина, не та, что я собрался нарисовать. Я откуда-то четко знал, что моё собственное создание будут относительно слабо. Оно не получит ранг воина, а застынет где-то в середине пути претендента.

Но если я рискну, то порожденное существо будет каким угодно, но не обычным.

Мир словно застыл, оставив только меня и представшую передо мной картину с впечатанным в неё смутным человеческим силуэтом.

Лишь от меня зависел выбор и я с улыбкой принял решение, позволив вдохновению нести меня на волнам искусства.

В этот день я отвергаю страх. Победа или смерть — вот мой девиз в сегодняшней работе.

Сегодня я мог создать истинный шедевр, так какой художник струсит, выбрав что-то меньшее?

Рука с кистью привычно наносила мазок за мазком, следуя за возникающими в голове яркими вспышками. Даже по отдельным частям работы становилось понятно, что это нечто куда более сложное, чем я планировал изначально, но это меня не сильно волновало.

Но даже следуя за вдохновением, я не забыл о собственной безопасности.

Воспользовавшись отстраненностью сознания, я обрушил всю свою волю в кисть, желая впечатать свои желания в будущее творение.

И это оказалось куда сложнее, чем с обычными тварями.

Даже не родившись, неизвестная сущность упорно противилась любым ограничениям, которые я пытался на неё наложить.

Тем не менее меня спасало то, что в отличие от неё, я был полностью в сознании, и от этого зависела моя жизнь!

К несчастью, чем больше существо прорисовывалось, тем сложнее мне было.

В какой-то момент я и вовсе осознал, что не в состоянии полностью прописать контроль. Моё творение было слишком сильным, и моя воля не справлялась даже с его частичным воплощением.

Следовало что-то срочно придумать, а не слепо продолжать проигрышную битву.

Резко отпустив давление и заставив своего противника «провалиться» и растеряться, я выпустил новую порцию ци с совершенно новым приказом, который впечатался в завершающуюся форму сущности и мгновенно к ней прилип.

Существо просто не успело среагировать и приспособиться, от чего упустило мой последний «удар». И хоть он был максимально простым, чтобы успеть его создать, я не мог не улыбнуться.

Тем временем же рисунок был уже почти закончен, а моё энергетическое ядро нетерпимо вращалось и бурлило в практически законченной оболочке.

И стоило моей кисти сделать последний взмах, как мощная вспышка энергии отбросила меня на шаг от картины.

Но я совершенно не обращал на это внимания, чувствуя, как мои кости, мышцы и связки, хрустят и меняются, поддаваясь струящейся из ядра изменённой ци. Моё тело стремительно приспосабливалось к новым силам, а вслед за телом менялось и восприятие мира.

Неизвестное давление, что, казалось бы, раньше было естественным, исчезло, и я вздохнул полной грудью, ещё лучше чувствуя окружающий мир.

Хотелось смеяться, петь и кричать, но я заставил себя подавить все эти глупые реакции, ведь ещё ничего не закончилось.

Я быстро начал закрывать и забрасывать банки с краской в сумку. Часть из них обязательно прольются, но это будут проблемы будущего меня.

Толчок стопы и с помощью улучшенной нечеловеческой реакции я подхватываю подброшенные топор и арбалет. Они так неторопливо плыли в воздухе, что у меня не было никаких проблем, чтобы ловко подхватить каждый из них.

Обзаведясь оружием, я быстро отступил подальше от законченной картины, с которой происходило что-то неладное.

Окружившие всю поляну нарисованные твари начали волноваться и беситься. Их хрипы и вой заставляли меня напрячься ещё сильнее.

От холста исходило еле видимое, но всё усиливающееся фиолетовое сияние, заставляющее траву и комки земли медленно, кружась, подниматься вверх.

Треск!

С еле слышимым хлопком ткань холста натянулась, очертив чью-то ладонь с «той стороны». Оценив преграду, ладонь неизвестного на этот раз с силой нажала и прорвалась вперёд, показав сухую, но покрытую мускулами человеческую руку, за которой последовало плечо и наконец голова сотворенного существа.

Ухватившись за края картины, которые мистическим образом совершенно не дрожали, они буквально застыли в воздухе, словно это какой-то портал, неизвестный высвободил вторую руку, после чего единым рывком бросился вперёд.

Казалось, он должен удариться о землю, но покрывшее его фиолетовое свечение остановило падение и позволило ему мягко коснуться ногами поверхности.

Я резко вздохнул, наконец-то увидев, что же именно было создано с помощью моей силы. Словно бы спала некая пелена, что всё это время мешала мне воспринимать реальность до конца.

В его внешности угадывались знакомые очертания, что я видел в разных местах массовой культуры, но даже так в нём было нечто беспокоящее.

Длинные, неопрятные рыжие волосы торчали во все стороны и частично опускались на худое и костистое лицо, на котором двумя жерлами сияли темно-фиолетовые глаза.

Но если лицо существа было похоже на обычного человека, то вот его