Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

И тут зазвонил телефон. С удивлением, я узрел высветившийся на экране номер Леры.

— Неверов, ты был прав! — сказала она из трубки заплаканным, пьяным голосом. — Моего козла видели с молоденькой «шкурой». Я знаю эту блядь — его секретарша!

— Э-э… мэ-э… — только и нашел, что проблеять я.

— Чё ты там мычишь? — осведомилась она и всхлипнула.

— Ну, может это не то, чем кажется, — попытался успокоить её.

— То, то… Я ему позвонила… и знаешь, что он сказал?

— Нэ?

— Что тот «Равчик», был прощальным подарком. Ему надо устраивать личную жизнь, заводить семью, плодить детей. Я хорошая, он ко мне замечательно относится, но всего вышеперечисленного обеспечить не могу, поэтому… Нет, ну, не сука ли, так унижать пожилую тетку? — и добавила без всякого перехода. — Неверов, это ты накаркал! Говори, где живешь, говнюк старый, я приеду!

Опаньки! Вот так сюрприз, да здравствует сюрприз. Давненько не бывал я с Лериком в интимной обстановке. Прикольно — в семьдесят втором она еще не родилась.

— Чо молчишь? — осведомилась она. — Ладно, я пошутила… спокойной ночи.

— Э, э! — остановил я её. — Приезжай, конечно, всегда рад тебя видеть! — в следующую секунду уже диктовал адрес.

— Жди мой старичок! — обнадежила она, — Щас, только сопли вытру и примчусь к тебе, как ужас на крыльях ночи!

В одном известном фильме, помнится говорилось: «она любит выпить, этим надо воспользоваться!»

И за старичка ты мне ответишь… надеюсь… вот, заодно и проверю свои предположения.

Насвистывая: «приди ко мне в чертог златой…», я стал готовиться к неожиданному свиданию. А именно, достал из запасов марочный коньяк и портвейн. Советские, между прочим. Алкоголь теперь я таскал оттуда. Где у нас сейчас взять марочный портвейн? Одна «Массандра». Сто́ит, как не в себя, а качество с советским не сравнить. Импорт? Я вас умоляю — сладкий сиропчик. Это и коньяков касается. Везде повадились сахар бу́хать, как в чай. Заодно и подруженцию удивлю.

В холодильнике имелся минимальный запас продуктов, но зная Леркину стремительность, в магазин бежать уже было поздно, да и не жрать же, она ко мне ехала.

Потом пошел в ванную, побрился ещё раз, принял душ и удалил лишнюю растительность снизу. Лера обожает ласки ниже пояса, но это одна сторона дела, а со второй стороны она, соответственно, терпеть не может мужиков с бородой между ног.

Закрыв глаза, с минуту вспоминал наши с Женькой забавы, как лазил к ней под юбку и с удовольствием оценил реакцию, подбросил на ладони изрядно набрякшее хозяйство. Прогресс на лицо… вернее на х…й. Все равно, конечно, без фармакопеи пока не обойтись — вздохнув, закинулся заветной синей таблеточкой. Щедро спрыснулся одеколоном в разных местах. Переодевшись в чистое, тяпнул коньяка и принялся ждать свою гостью.

А вот интересно, внезапно пришла в голову мысль, а кто у меня в соседях на площадке. Сколько живу, так никого еще не видел. Вдруг, я усмехнулся, Женька так и живет здесь. Нет, не хочу видеть мою «Лолиту» дряхлой старухой! Я так разволновался от этой мысли, что пришлось опрокинуть ещё одну рюмаху.

И тут к счастью, явилась Лера. Изрядно пьяненькая и легкомысленно одетая в шлепанцы, мини-шорты и футболку, с маленьким рюкзачком за спиной. Худенькая, в полумраке коридора и без косметики она показалась мне совсем молодой. Тигровые глазищи сверкали алкогольным пламенем.

— Чего уставился? — спросила она с подозрением. — Погано выгляжу?

— Чудесно выглядишь, — почти не соврал я. — У тебя глаза блестят.

— Блестят… — повторила она, скидывая шлепки, — думаешь, от чего они блестят? От слез блестят? Шиш, не дождетесь моих слез, мужики противные! От огня они блестят! Который из сердца идет и через глаза выходит, если ресницами не прикрою. — минуту спустя, плюхнувшись в облезлое кресло продолжила монолог. — Кругом предательство! Все предают всех… — она остановила на мне пьяный взгляд, — один ты не предаешь. А я тебя предаю… Слушай, Неверов, может я тебе противна? Ты скажи честно, не юли! Противна?

— Э-э… — я был несколько озадачен подобной постановкой вопроса, — почему ты должна быть мне противна?

— Ты еврей, что ли, вопросом на вопрос отвечать? Вопрос был простой: противна или нет? А ты юлить начал.

— Нет, Лера, — твердо ответил я, — ты мне не противна! Такой ответ устроит?

— Нет, — нелогично отреагировала она.

— Почему?

— Потому что, я тебе не верю! Как может быть не противна, такая старая облезлая кошка, как я? Я трахаюсь с кем попало, а потом тебе об этом рассказываю… а потом лезу к тебе в койку…

— Ты, конечно, вправе себя критиковать, но облезлая кошка, это преувеличение. Скорее гладенькая, мягонькая кошечка… мини-тигренок, которого очень хочется погладить.

— С зубами и когтями, заметь! Погладить хочется, не торопись, узнай, хочет ли она, чтоб именно ты её гладил. Может хочет, чтоб погладили, но именно ты — нет…

Она что-то ещё говорила, по-моему, уже не со мной. Я терпеливо ждал, пока иссякнет этот фонтан красноречия, любуясь её профилем и тонкой шейкой, а также контурами остроконечных грудок под тонкой футболкой, лифчик она надеть не удосужилась.

— Ну ты и квартирку себе нашел, — внезапно сменила тему Лера, оглядываясь по сторонам, — кошкоёбка какая-то! Тут, наверно, одни бомжи обитают.

— Тебя что-то на кошках переклинило. А я и есть бомж.

— Это-то понятно, — кивнула она, брезгливо разглядывая бутылку марочного портвейна «Алабашлы». — Чо за пойло? Неверов, где ты такое, только берешь? У меня шампусик с собой. Принеси, пожалуйста, мой рюкзак из коридора.

Шампусик оказался «Просекко». Хорошо живет девушка. Брют, конечно, не самая кислятина, но по-любому, я такие напитки не пью. Решил — буду пить портвейн. А Лера пусть нос воротит и провоцирует, я на такое не ведусь. Мое дело, выслушать её сольный концерт, дать как следует набраться и уложить барышню в постель. По опыту знаю, чем она пьяней и злее, тем необузданней в сексе.

* * *

Птица Обломинго осенила меня своим крылом. Я понял это, когда Лера не появилась из ванной ни через десять, ни через двадцать минут.

Озадаченный, постучался к ней и не получив ответа, толкнул дверь, благо она оказалась незапертой. Там застал следующую картину: моя чаровница зачем-то набрала в ванну воды, разлеглась в ней и расслабившись, благополучно задрыхла.

Пару минут я любовался на пьяную русалку, а потом подхватив поперек узкой спины и под колени, извлек из ванны. Усадив на край, стал вытирать полотенцем, придерживая, чтоб не упала.