"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

– Хорошо, – вздохнула Кристина. – Тем не менее. ИЗО в школе до класса седьмого или восьмого, потом: хочешь рисовать – рисуй. Не хочешь – не рисуй. Так вот Алина не захотела: она ненавидела все, что так или иначе было связано с творчеством или искусством. Наша тетя обожала точные науки и готова была по несколько часов зубрить химию, физику или математику. Она не понимала, зачем нужно тратить время на какую-то мазню. По рассказам, Алина была троечницей только по трем предметам – ИЗО, музыка и, кажется, по физре. То есть понимаешь, куда я клоню?

– Да, понимаю, – кивнула Женя и вспомнила, что в ее школьные годы ситуация была обратная. Она рыдала над точными науками, но радовалась, когда шла на ИЗО или музыку. Но в чем-то Женя и тетя, о которой она никогда не слышала, были похожи: обе не любили физкультуру.

– И вот ситуация: человек, который ни разу не интересовался живописью – она даже школьные экскурсии по музеям прогуливала, – не любил рисовать, вдруг приносит с блошиного рынка картину и говорит, что это великое произведение искусства. А позже, через пару месяцев, просит денег на холст и начинает рисовать так, как не рисовал сам Пикассо.

Кристина замолчала и выжидающе посмотрела на Женю. Та не произнесла ни слова.

– Ладно, может, не как Пикассо, но явно феерично для человека, который ненавидел возиться с красками. По словам папы, одна из ее работ до сих пор хранится дома у нашей бабушки. А у него самого даже фото осталось, на котором Алина стоит у этой картины! Он показал мне снимок. Тетя изобразила незнакомую девушку, вместо рук у той – кисточки. Лицо замотано в черную ткань, только каштановые волосы выглядывают. И эта девушка находится перед холстом – она закончила рисовать и смотрит на картину, оценивает ее. А на той картине изображен маленький мальчик, вместо пары глаз у него…

Кристина осеклась и поморщилась.

– У него восемь глаз, как у паука. И он смотрит с этого холста, будто живой. И это еще ладно. Ерунда. Но знаешь, как подписала эту работу Алина? Папа долго не мог вспомнить, примерно неделю пытался откопать в памяти этот псевдоним. У него ничего не вышло, и он как бы между делом спросил у мамы. Сидел на кухне и, листая новости в смартфоне, заговорил о живописи и спросил. Я, конечно же, в этот момент подслушивала их разговор. Мама сначала отчитала папу, мол, нашел что вспомнить, а потом произнесла всего одно слово, от которого у меня волосы на макушке зашевелились. Скарабей. Алина подписала свою картину псевдонимом художника, который нарисовал «Дьявольские глаза».

– И что было потом? – хрипло спросила Женя. В горло будто насыпали песка.

– Тетя Алина продолжила рисовать. Остальные работы подписывала этим же псевдонимом. Правда, рисовала она не очень долго, вскоре оказалась в психушке.

– Что?!

– Минуту, сейчас объясню. В общем, Алина училась в университете, что-то там с химией связано. По воспоминаниям папы, во время одной из пар она плеснула в лицо однокурснице какую-то химическую дрянь. Та получила ожог и ослепла. Позже оказалось, что пострадавшая запугивала тихоню-одногруппницу и требовала, чтобы та делала для нее курсовые работы. Тихоня делала.

Тогда никто так и не понял, почему Алина ни с того ни с сего решила так жестко проучить абьюзершу. Алина, как я поняла, с детства не обидела и мошки. Да и знала она о «воровстве» довольно давно. То есть условно шесть месяцев ей было плевать, что в группе есть раб, а потом она вдруг задалась целью установить справедливость. В общем, непонятная реакция.

Потом Алину отчислили, возбудили против нее уголовное дело, что-то еще было… В общем, родители пострадавшей подняли шум. Тетю в итоге задержали, а суд на время следствия приговорил ее к домашнему аресту. По словам папы, сразу не посадили за решетку из-за небольших психических отклонений. Что-то там в голове нашли.

Ну и Алина оказалась заперта дома в компании сюрреалистичных глаз. Никого у нее больше не было. Мама вечно жаловалась папе, что Алина совсем не общается с бабушкой и дедушкой, а только и делает, что сидит в комнате и говорит, что ей никто не нужен, что она презирает людей. Но больше ничего плохого она не делала. Все вроде было в порядке. Но потом начались галлюцинации. И еще приступы агрессии. Представляешь, Жень, она начала кидаться на людей! И как с ней вообще можно было жить? Наши бабушка с дедушкой – герои. Вот честно, я бы не выдержала и выпорола ремнем. Ничего, воспитать человека можно и в двадцать лет…

Так вот, о чем это я. Ах да, однажды, все со слов папы, Алина чуть не спалила квартиру – устроила пожар в своей комнате. Все обошлось, огонь потушили, он повредил только ковер и одну из стен. Но вот странность – зажигалку нашли рядом с «Глазами». Мама после этого предположила, что Алина хотела избавиться от картины, но что-то пошло не так. То ли передумала, то ли испугалась. Сама Алина молчала.

И вот после этого случая ее и упекли в психушку. Мама часто ее навещала, рассказывала папе, что все хорошо – сестра лечится, занимается живописью. Правда, рисовала она странные вещи – жуков, изуродованных людей или и вовсе людей без лиц. Ее работы доводили других пациентов до истерик. Алину исключили из местного кружка живописи. А потом случился очередной приступ: она требовала отпустить ее домой, потому что «соскучилась по глазам». Ее, конечно же, не отпускали. В итоге она решила сбежать.

Кристина прервала монолог, на ее глазах выступили слезы. Женя не знала, что ей сделать – взять кузину за руку, кивнуть… Что? Она и сама сидела как статуя, будто лично присутствовала при всех событиях, о которых говорила Кристина.

– Жень, наша тетя убила человека, – наконец сказала кузина. Слезы покатились по ее щекам, нос покраснел. – Того врача. По словам папы, официальная версия – она его задушила.