"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Глава первая

Женя обжилась в квартире Арсения и Феди намного быстрее, чем представляла. С тех пор как она переехала к парням, прошел уже месяц. За это время она многое узнала о своих друзьях: старом и новом. Делить быт с ними было так же легко, как с подругами. Она не чувствовала скованности, не смущалась и, самое главное, была с ними предельно честна. К слову, они с ней тоже. Если первое время Федя постоянно поджимал губы и бросал на нее недовольные взгляды, то спустя неделю выяснилось, что ему не нравилась Женина привычка разбрасывать вещи по квартире – она оставляла косметику на кухне, вешала штаны после стирки на стул «на пять минут», а «мотались» они там несколько дней. Сперва Тарасов тактично молчал. Но потом все же высказал накопившееся соседке. И Женя совсем на него не обиделась! Заодно сообщила, что Феде тоже не помешало бы убирать за собой фантики и упаковки от съеденного печенья. Посмеявшись друг над другом, они продолжили жить в мире и согласии.

Чего нельзя было сказать об Арсении. Ему приходилось хуже всех. Если раньше с ним жил только один свинтус, то теперь их стало два. Поэтому первым делом после работы начинающий галерист отчитывал друзей, а уже потом шел ужинать и собирать по крупицам родословную Телфордов. Сафонов никому не говорил, откуда у него данные, просто просил не мешать разбираться в ворохе информации.

Женя знала, чем занимается ее друг, и поначалу выпытывала каждую новую деталь, но после регулярного ворчания Арсения перестала любопытствовать.

– Жень, неужели ты думаешь, что я тебе ничего не скажу? Скажу. Только потом. Дай самому разобраться. Все слишком запутанно, – однажды ответил Арсений. Он с кем-то активно переписывался, время от времени шепча: «Не может этого быть!»

– Почему сразу нельзя все сказать? Разве тебе не хочется поделиться новой инфой? – возмутилась Женя. Она сидела на кровати Феди и безотрывно наблюдала за другом. – И кто тебе помогает, ты же по архивам не ходишь?..

– Это… – Арсений рассеянно посмотрел на Женю, и отчего-то его лицо вдруг осунулось, а взгляд стал грустным, хотя еще секунду назад в глазах плескались любопытство и азарт. – Это неважно.

– Возможно, ты прав и это неважно. Просто мне обидно. Понимаешь? Если я что-то узнаю́, то сразу рассказываю. А ты – нет.

– Извини, просто мне так удобнее работать. – Арсений тяжело вздохнул. – И ты даже не представляешь, какую помощь оказываешь. Я очень тебе благодарен, Женёк.

Арс расплылся в извиняющейся улыбке, а Женя с легким, все еще ворочающимся в глубине души недовольством отвернулась и посмотрела на картину. Та стояла у шкафа и взирала на происходящее, словно еще один немой собеседник.

– Не обижаешься? – осторожно спросил он.

– Не обижаюсь, – вздохнула Женя и перевела взгляд на друга. Она всматривалась в него долго: в его глаза, губы, нос, скулы, тонкие пальцы рук, сжимающие телефон.

– У тебя такое выражение лица, будто кто-то умер, – засмеялся Арсений.

– Очень смешно. – Женя встала с кровати. – С тобой, конечно, весело, но напомню – у нас проблема.

– Кристина.

– Да. И ее бесконечный домашний арест. Она снова вышла на связь через папин телефон, пригласила к себе. Тети Ларисы дома не будет, и мы сможем поговорить об Алине.

– Домашний арест на месяц… в ее возрасте… Это полный бред.

– Это тетя Лариса. – Женя пожала плечами и вышла из комнаты.

Арсений устало вздохнул и вернулся к тому, от чего отвлекся, – он переписывался со своей невестой-француженкой. Жюли отправила очередной поток ссылок на иностранные журналы об искусстве и старые газеты, где так или иначе упоминалась фамилия Телфордов. Пока они работали без помощи ее отца – тот был занят и не видел веской причины заниматься «бесперспективным сбором информации». Чего нельзя было сказать о Жюли. Ее увлекла история, которую открыл ей Арсений, и она с радостью согласилась помочь разгадать тайну Телфордов.

Только вот говорить о том, что он занимается этим делом вместе с Женей, совсем не хотелось. Равно как и поведать подруге о невесте. Арсения сразу бросало в пот. Именно поэтому он молчал, ссылаясь на то, что «прежде чем что-то рассказывать, надо в этом чём-то убедиться».

– Ты можешь называть Жюли своей «парижской подругой», – видя замешательство Арсения, как-то предложил Федя. – Но, честно, я не понимаю, почему ты так трусишь рассказать Жене о невесте. Ссыкло.

– Сам не знаю, – вздохнул Сафонов. – Просто мне как-то неловко, что ли. Мы росли вместе, помним друг друга детьми, и тут я говорю, что стану чьим-то мужем. Тебе не кажется это смешным?

– Ты идиот? – серьезно спросил Федя. – Это естественный процесс. Мы взрослеем, находим себе спутника жизни, заводим с ним семью. Что тут смешного?

– Не знаю. Но не говори ничего Жене. Я сам. Потом. Как-нибудь.

Кристина не выходила на связь несколько дней. Потом дни превратились в недели, и на исходе второй Женя не выдержала и поехала домой к Котовым. Ей сильно повезло: в квартире были только Кристина и ее отец, который, как оказалось, не поддерживал свою супругу в решении запереть дочь в доме и отобрать все средства связи. Поэтому он разрешил кузинам немного поболтать.

– Короче, – вздохнула Кристина в проем двери, – все не особо радужно. Я под строжайшим домашним арестом. Но в этом есть и плюсы. Я потихоньку выпытываю у папы инфу про тетю Алину. Он явно знает что-то интересное, но почему-то не хочет рассказывать все и сразу. Единственное, что я пока узнала, – Алина купила те самые сюрреалистичные глаза случайно. Пошла с подругой на блошиный рынок и там увидела