"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

– Что же? – не выдержала Женя, сильнее сжав телефон.

Она даже не могла вообразить, что в подрамнике могло что-то скрываться. Признание в любви? Сокровенные тайны? Древнее заклинание?

– Автор сюрреалистичных глаз не Калверт Телфорд! Он вообще не имеет отношения к этой картине. Возможно, и к другим, под которыми стоит подпись «Скарабей»!

15

Арсений всю ночь провел без сна, вспоминая всего лишь несколько слов, написанных на пожелтевшей от старости бумаге. На ней красивым почерком было выведено:

«Моей дорогой Дебре Телфорд для великих дел. 1930 год».

Молодой человек перевернул весь интернет, чтобы понять – кто такая эта Дебра Телфорд и какое отношение она имеет к Калверту. Его жена? Но он никогда не был женат. Его мать? Но его мать звали Изабеллой. Тогда… сестра, племянница? Кто?

Он искал статьи на русском, английском, французском и на многих других языках, которых не знал. Во всем мире не было ни единой строчки о девушке, которая могла быть Скарабеем или же знала автора «Глаз».

Уже утром Арсений, сидя на кухне перед дымящейся чашкой с крепким кофе, написал Жюли. Он надеялся, что ее отец каким-то чудом знает нужную информацию.

– Ого, ты уже проснулся, – позевывая, протянул Федя. Он зашел на кухню в одних трусах и с растрепанными волосами. – На часах семь утра. Уже на работу?

– Нет. На работу к десяти.

– Тогда чего не спишь?

– Не спится, – вздохнул Арсений, отложил телефон и глотнул черный кофе. Жюли еще не ответила на просьбу поговорить с отцом.

– Я сегодня тоже мучусь со сном. – Федя присел на соседний стул. – Мне снилась какая-то дичь. Пустыня, жуки, какой-то непонятный человек, скрывавший свое лицо под черной вуалью. Видимо, на меня так повлияли все наши разговоры о Египте. Еще начал преследовать странный запах – сырость, смешанная с благовониями.

– Угу, – тихо произнес Арсений, всем своим видом показывая, что не готов сейчас разговаривать.

Но Федя не отступал.

– Узнал еще что-нибудь интересное?

– Пока нет, – отчасти соврал Арсений. Почему-то ему не хотелось говорить о записке, которую он обнаружил.

В этот момент раздался звонок в домофон. Федя выпучил глаза и вопросительно посмотрел на друга:

– А это еще кто?

– Советую одеться. Это Женя пришла, – встав со стула, сказал Арсений. Он пошел открывать дверь.

– Та художница, которая принесла нам эту картину? – крикнул вдогонку Федя.

– Именно.

– Но я хотел еще поспать.

– Тогда иди спи.

– Кто вообще зовет гостей в такое время! – зло пробубнил Федя, скрываясь у себя.

Арсений проигнорировал его слова. Он открыл дверь и выглянул в парадную. Вскоре он заметил макушку Жени, а следом – и всю ее. Она устало поднималась по лестнице, прикусив губу. Каждый ее шаг казался тяжелее предыдущего. Когда Женя оказалась перед Арсением, он с удивлением заметил, что она не накрасилась. Со светлыми бровями и ресницами она была похожа на только что родившегося ребенка. Это показалось Арсению странным, ведь он помнил, что для Жени макияж – часть мироустройства. Она любила краситься не потому, что не нравилась себе без косметики, а потому, что могла создавать произведения искусства и на своем лице. Она любила стрелки, зигзаги, яркие тени, цветную тушь. Да даже из классики – черной туши и теней спокойных оттенков – она создавала на лице «картину, достойную Лувра». Шесть лет назад Арсений именно так называл каждый макияж подруги. А тут сейчас пустота, ни единого яркого пятна. И это говорило о состоянии Жени намного больше, чем тысячи слов.

– Привет, – тихо сказала она.

– Привет, проходи, – ответил Арсений. – Будешь кофе?

– Да, пожалуйста.

Арсений ушел на кухню, а Женя, сняв обувь и помыв руки, последовала за ним. Пока Арс включал газ, подруга бросила свой шопер на пол и села на стул.

– Ты что-нибудь нашел о Дебре Телфорд?

– Ничего. Вообще. Ни единого упоминания. Если о Калверте написано пять предложений, то о ней – ни одного. Ноль. Zero. Я сейчас даже сомневаюсь, что она может быть автором «Глаз». Возможно, это все шутка, ведь доказательств никаких нет. Да и записка гласила: «Дебре Телфорд для великих дел». Сначала я подумал, что некой Дебре вручили холст, а потом понял, что это Калверт мог кому-то нарисовать картину в подарок. Для вдохновения, например. Мало ли, вдруг кого-то воодушевляет подобное творчество.

– Есть еще странности, – вздохнула Женя и достала из шопера необычного вида кисточку. – Я забыла тебе ее показать вчера. Как я поняла, Кира купила ее вместе с картиной. На ней очень много разных египетских символов. Видно, что они очень древние. Но если приглядишься, среди них увидишь инициалы, которые были сделаны явно позже, чем остальные элементы.

Арсений взял кисточку, сел на стул и начал рассматривать ее со всех сторон. А когда он увидел инициалы, о которых говорила Женя, замер, глядя на них остекленевшим взглядом.

– «D. T.» может быть Деброй Телфорд. Слишком много упоминаний этой персоны, ты не находишь? – спросила Женя. Она говорила тихо.

– Тоже заметил. – Арсений отложил кисточку на стол. – Так. Надо решить, что со всем этим делать дальше. Никакой