Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

«Снегирь-МК IV» прошли валидацию на долговременных орбитальных миссиях. Риск когнитивного распада минимален при штатном цикле. Но штатный режим — не предмет нашего интереса. Нас интересует крайность. Ваша научная педантичность, — он сделал микроскопическую паузу, — будет бесценна при диагностике ранних признаков сбоя нейростабилизации у членов вашей группы. Если, конечно, вы сможете отвлечься от теоретического негодования и сосредоточиться на практической задаче выживания группы.

Вандербильт открыл рот для нового возражения, но Рейнер уже отвёл взгляд, его скальпельный взгляд прошелся по остальным:

— Вопросы о целесообразности закрыты. Принятие решения — прерогатива ЦИКПа. Ваша прерогатива — выполнить. Или уйти. Как они.

Он кивнул в сторону троих отсеянных. Ндлову уже тихо плакал, опираясь на плечо Амрани. Макаре стоял неподвижно, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, за стены «Ковчега», к звёздам, которые он больше не сможет «читать».

— Теперь — распределение по тройкам. Группы сформированы на основе психологической совместимости… — в его голосе прозвучала ледяная ирония, — … и необходимости проверить её пределы в условиях искусственного ада.

На главном экране всплыл список. Колонки имен. Тишина в зале стала звенящей, напряженной, как струна перед разрывом.

Группа 1:

Доктор Арчибальд Вандербильт (ФСА, Ксенобиология)

Доктор Хуан Карлос Ибарра (СЮН, Планетология)

Доктор Элоиза Лефевр (ФЕГ, Экзоархеология)

Вандербильт громко ахнул, будто его ударили. Его лицо исказилось в гримасе чистого отвращения. Он посмотрел на Ибарру, чья попытка улыбнуться и протянуть руку для «объединения перед лицом испытания» замерла в воздухе, и на Лефевр, которая лишь подняла одну скептическую бровь, будто предвкушая хаос.

— Это… садизм! — вырвалось у Вандербильта. — Свести в одной клетке догматика, мечтателя и циника? Вы хотите, чтобы мы убили друг друга до крио?

— Возможно, — сухо парировал Рейнер. — Но статистика внутригрупповой смертности в симуляциях за последний квартал… приемлема. Следующая группа.

Группа 2:

Подполковник Дмитрий Звягинцев (РФД, Спецназ)

Лейтенант Айша Диалло (СЮН, Коммуникации/Криптография)

Коммандер Лукас Ван дер Вегт (ФЕГ, Координация/Связь)

Звягинцев лишь глубже втянул голову в плечи. Его взгляд, тяжёлый и подозрительный, скользнул по Диалло и замер на Ван дер Вегте. «Дипломат и Бюрократ», — пронеслось в его голове. «Цепные псы мягкотелости». Айша побледнела, вспомнив его ярость в «Лабиринте». Ван дер Вегт инстинктивно выпрямился, его пальцы начали перебирать невидимые клавиши протоколов в воздухе. «Спецназ… Агрессия. Иррациональность. Угроза процедуре».

— Ожидаемо, — хрипло пробурчал Звягинцев. — Клетка для зверя и двух голубей. Посмотрим, кто кого съест.

Группа 3:

Доктор Кенджи Такахаши (АКП, ИИ/Анализ Данных)

Доктор Арджун Айер (РБ, Физика/Философия Сознания)

Йоги/Доктор Раджив Ийер (РБ, Нейрофизиология/Психическая Устойчивость)

Такахаши остался бесстрастен, лишь уголок его рта дрогнул в лёгком презрении при виде имени Айера. «Мистик. Бесполезная переменная». Айер встретил его взгляд спокойно, его глаза светились странным, нездешним любопытством. «Стратег. Видит людей как ресурс. Интересный объект изучения». Раджив Ийер мягко кивнул, его руки сложились в незаметную мудру. «Буря в уме стратега. Сомнения философа. Моё поле работы».

Рейнер зачитал остальные группы, но напряжение уже сместилось к трем «горячим» трио. Воздух был наэлектризован страхом, ненавистью, вынужденным смирением.

— Транзит в сектор «Крипта» начнется через три часа, — объявил Рейнер, глядя на свои безупречно чистые ногти. — Вам выдадут одноразовые термокомбинезоны, сенсорные браслеты мониторинга и персональные аварийные инъекторы с нейростабилизатором короткого действия. Личные планшеты, коммуникаторы, развлекательные носители — запрещены. Разрешены: блокноты, карандаши, стандартные наборы гигиены. Любые попытки пронести запрещённые предметы — дисквалификация. Любые физические конфликты — дисквалификация. Отказ от входа в криокамеру по графику — дисквалификация.

Он поднял глаза, и его холодный взгляд впился в каждого.

— «Крипта» — не тренировочный лагерь. Это лаборатория. Вы — исследуемый материал. Ваша боль, ваш страх, ваш слом — это данные. Ценные данные. Помните об этом. И постарайтесь… предоставить их как можно более качественно.

Он развернулся и вышел так же бесшумно, как и появился, оставив зал во власти нарастающего гула голосов — возмущенных, испуганных, циничных.

Вандербильт яростно спорил с никем не видимым оппонентом, жестикулируя:

— … абсолютное пренебрежение методологией! Свести воедино антагонистические парадигмы без контрольной группы? Это не наука, это инквизиция!

Ибарра пытался собрать свою группу:

— Коллеги, послушайте! Это шанс! Шанс доказать, что наука и гуманизм могут преодолеть любые разногласия! Вандербильт, ваша логика… Лефевр, ваша методичность…

Вандербильт фыркнул, а Лефевр холодно заметила:

— Методичность требует данных, доктор Ибарра. Пока я вижу лишь хаос переменных. Включая вашу… энтузиазм.

Звягинцев стоял в стороне, скрестив руки, наблюдая за Диалло и Ван дер Вегтом, которые тихо обсуждали что-то. «Шепчутся. Договариваются. Против меня? Или просто ищут способ обойти мои решения? Любое из двух — повод для жёсткого контроля».

Диалло чувствовала его взгляд, как прицел на спине.

— Нужно установить правила. Четкие. С Ван дер Вегтом можно. Он — процедура. Но Звягинцев… Он видит правила как помеху.

Ван дер Вегт кивал:

— Протокол взаимодействия при конфликте интересов, параграф 7-Гамма… Его нужно адаптировать под условия модуля…

Такахаши уже изучал схему модуля «Крипта» на общедоступном терминале, его пальцы быстро листали страницы. «Оптимальное расположение камер. Расписание ротаций. Точки доступа к данным управления кораблем в активном режиме. Эмоции — шум. Данные — сигнал».

Айер сидел с закрытыми глазами, его дыхание было глубоким и ровным. «Четыре месяца в иллюзии полета… Глубокая тьма искусственного сна… Какие лики реальности откроются нам на грани срыва? Истина Артефакта… ждет ли она нас в сновидениях криокамер?»

Карпов тыкал пальцем в грудь Нильссону:

— Слышал, Финн? Нам с тобой и Те Арики повезло! Инженерная братва! Главное — чтобы этот парень со щитами не начал экранировать мой бокальчик с самопальным самогоном, а то я его…

Нильссон морщился, отстраняясь:

— Карпов, протоколы жизнеобеспечения категорически запрещают…

— Да ну их, протоколы! Выживать будем, как в старые добрые на орбите!

Йоги Раджив Ийер, проходя мимо, мягко положил руку на плечо Карпову. Тот вздрогнул.

— Беспокойство — огонь, Алексей. Он сжигает силы, нужные для работы. Дыши. Центрируйся. Твоя смекалка нужна ясной, а не пьяной.

Карпов оторопело смотрел ему вслед:

— Чёрт… Этот дед меня гипнотизирует? Или я уже начал глючить до крио?

Три часа спустя.

Группа за группой, в безликих серых термокомбинезонах, с браслетами-датчиками, туго стягивающими запястья, кандидаты шли по длинному, слабо освещённому коридору. Он уходил вниз, глубже в марсианскую скалу, туда, где давление породы и тишина давили сильнее любого скафандра. Запах озона сменился запахом стерильного холода и… чего-то металлического, технического, как в «Лабиринте», но без дыма и паники. Только предчувствие.

Впереди