Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

class="p1">— Лагдуф, едва явившись, сразу заявил, что хочет видеть вас! — закивал Лионель. — Вы же помните, как он раскланялся с вами на улице! Обычно он ведёт себя сдержанно и даже высокомерно, но вы сразу пробили броню его сердца!

— И чем же я так поразил его?

— Спросите у него сами!

— Хорошо, — кивнул Марк и, высвободив руку из ладошек Лючии, закрыл и убрал в стол книгу.

Они спустились в ту столовую, где утром проходил завтрак. За столом на сей раз кроме барона и баронессы сидели несколько человек: Лагдуф и ещё трое мужчин и две женщины. Увидев входящего Марка, Лагдуф вскочил и с улыбкой на лице бросился к нему. Он взял его руку и крепко сжал в своих сильных ладонях.

— Рад видеть тебя, брат де Лорм! — воскликнул он. — Много я повидал славных воинов, но твои — лучшие из всех! Я видел, как вы въезжали в город и сразу подумал, что этих парней лучше звать своими братьями, а не врагами! Но ты — лучший из них! Твоя сила и стать сразу выдают в тебе героя, о котором впору петь песни.

— Ты слишком добр ко мне, брат, — улыбнулся Марк, ответив на его рукопожатие.

— Вот и славно! — рассмеялся тот. — Идём же, выпьем! А ведь у меня глаз намётан, верно, прево? Я сказал, что он герой, и ты подтвердил это, поведав мне о том, что даже до наших краёв донеслась молва о его подвигах. Я сказал, что моё сердце чувствует в нём брата, и он подтвердил это! Идём, герой де Лорм, я хочу выпить с тобой! Воистину, на тебе лежит благословение богов, если сам Властелин леса осчастливил тебя дружбой!

— Властелин леса? — удивился Марк, садясь за стол рядом с бледной баронессой, которая, кажется, чувствовала себя неловко в такой шумной компании.

— Твой спутник, — Лагдуф подмигнул. — Уж мы-то сразу узнали его, хоть он и был наряжен в ваши одежды! Он хитёр и ловок, и легко может выдать себя за человека, но его облик несёт отсветы ночного огня и лесных урочищ! И не говори, что ты не раскусил его.

— О ком речь? — заинтересовался барон де Вивьер, взглянув на Марка.

— О господине Хуане, — усмехнулся Марк. — Из-за его необычной внешности его часто принимают за лесного духа, но чтоб назвать его Властелином леса… Ему это понравится.

— А скажи, брат, как ты познакомился с ним и заставил следовать за собой? — заговорил другой урагх, помоложе, но очень похожий на Лагдуфа.

— Это мой племянник Гэрхэй, — пояснил тот. — Рядом — его отец и мой старший брат Харраф, а тот — младший, Сарнах. Так как ты его перехитрил?

— Ничего такого не было, — пожал плечами Марк, взяв протянутый вождём ломоть запечённой оленины, который тот отрезал своим длинным ножом. — Мы друзья. Так получилось. Нам просто нравится вместе пить, путешествовать и биться с врагами…

— Он благословлён верховными богами сражаться со злом, — проговорила старушка, сидевшая между братьями. — Он бредёт во тьме над обрывом, и боги послали ему спутника, способного уберечь его от беды.

— Моя матушка, — представил её Лагдуф. — Её зовут Драгга и она видит духов. Это она распознала в том юноше Властелина леса и сказала, что он старше всех в этом мире, и сильнее всех колдунов и ведьм. Она никогда не ошибается! Потому я прошу тебя, брат, поговори со своим другом, скажи: Лагдуф хочет предстать перед ним, принести дары и попросить благословения и помощи на охоте и в бою. Сможешь?

— Конечно, — кивнул Марк. — Как только он явится, сразу и передам.

— Славно! — обрадовался Лагдуф и потянулся к Марку с полным кубком.

— Как вы можете, ваше сиятельство! — возмущённо воскликнула Лючия. — Господин Хуан такой нежный и утончённый юноша! А вы словно намеренно вовлекаете его в неприятности! Никакой он не властелин!

— Моя бабушка никогда не ошибается! — крикнула девушка с выбритыми висками, сидевшая рядом со старушкой.

— Это всё суеверия, — продолжала Лючия. — Что вы с ним сделаете, если он не лесной дух?

— Превратим его в духа! — рявкнула девица.

— Рисвин! — рыкнул на неё Лагдуф и виновато взглянул на Марка. — Моя дочь ещё молода и потому горяча. В любом случае твоему другу ничто не угрожает.

Марк пожал плечами.

— Может, он и выглядит как изнеженный придворный, но сам может постоять за себя. Не беспокойтесь за него, госпожа Лючия. Хуан прибыл в Сен-Марко издалека и зовёт себя принцем неведомого племени. Кто знает, кто он на самом деле, но его умение жить в лесу и выпутываться из самых сложных ситуаций поражает даже меня. И если уважаемая матушка Драгга узрела в нём лесного духа, то, может, так оно и есть?

— Я видела его, — сообщила Рисвин, — когда он ехал по городу на красивом рыжем коне. И лишь на миг я встретилась с ним взглядом. У меня душа ушла в пятки!

— Ещё бы, такой красавец! — расхохотался Гэрхэй. — А ты женат, брат де Лорм? Может, возьмёшь в жёны мою сестрицу?

— Я рад бы, — усмехнулся Марк, заметив любопытный взгляд Лагдуфа. — Только я женат и счастлив. И у нас не принято иметь двух жён, да и моя супруга не будет рада делить меня с кем-то.

— Я б тоже не стала! — заявила Рисвин и с вызовом взглянула на обиженно надувшуюся Лючию.

Ужин затянулся. Баронесса вскоре ушла к себе, сославшись на усталость, но Лючия осталась, ей было интересно наблюдать за гостями. Марк очень скоро понял, как вести себя с лесными жителями, и расспрашивал их о жизни в племени. Старушка Драгга задумчиво поглядывала на него и что-то шептала, перебирая пальцами деревянные бусины на своём поясе. Барон де Вивьер тоже находил всё происходящее довольно занятным. Было видно, что он уже привык к простоватому обращению урагхов и разговоры с ними доставляли ему удовольствие.

Из-за стола встали уже за полночь. Урагхи отправились на постоялый двор, где их ждали другие родичи, а Марк ушёл к себе. Увидев в гостиной тихонько присевших у камина оруженосцев, он подумал, что они выпили больше, чем было дозволено, и потому не смотрят на него. Однако отчитывать их он не стал, велев отправляться спать. Они быстро выскользнули за дверь, а он задумчиво посмотрел в сторону кабинета, но всё же отправился в спальню, решив отложить все дела на следующий день.

Черепаха

Он проснулся, услышав в гостиной спор, который Эдам и Шарль вели приглушёнными голосами. Шарль считал, что им стоит немедля разбудить господина и всё ему доложить, а Эдам настаивал, что