Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

утра. Та отвела её в коморку за кухней и оставила на ночь. Я нашёл её там, и она полчаса вопила, когда увидела меня, но потом убедилась, что я не призрак, и разрыдалась. Короче, она стояла на углу, ожидая, не пройдёт ли мимо какой-нибудь господин, которому она приглянётся, да только никого не было. И тут она увидела вдалеке тёмную фигуру, приосанилась и стала ждать. Но когда он подошёл ближе, она обезумела от ужаса и умчалась так, что пятки сверкали.

— И что же она увидела? — мрачно спросил Марк.

— То, от чего я и сам бы сбежал сломя голову! — воскликнул Эдам. — Она сказала, что это был чёрный плакальщик с железным лицом.

— Что? — подался вперёд Марк.

— Именно так! Я сам не поверил, да и страшно было поверить, но она твердила одно и то же: чёрный длинный плащ, капюшон и блестящее железное лицо. Ну, ещё ей показалась, что фигура плыла, не касаясь земли, хотя тут в темноте с перепуга и не то привидится. Просто этот человек был высок ростом, — юноша тревожно следил за выражением его лица. — Но вы же не думаете, что это снова тот орден?

— Не знаю, — покачал головой Марк. — Скажу тебе только, что шериф Лакруа был убит обсидиановым кинжалом и его кончик остался в ране.

Лицо оруженосца залила бледность, и он мелко задрожал.

— Успокойся, — Марк положил руку ему на плечо. — Больше ничего не говорит о том, что это действия тех убийц. Раны нанесены неумелой рукой, только последний удар достиг сердца. Ты же помнишь, как убивали они?

— Да, — Эдам постарался взять себя в руки. — Может, кто-то подражает им, чтоб запутать нас?

— Может быть, — не стал спорить Марк. — Возвращаемся в замок.

Новый след

Вернувшись в замок прево, Марк сразу же поднялся на второй этаж и направился в покои, предоставленные Джин Хо. Едва войдя, он понял, что лис вернулся. Камин в гостиной был жарко растоплен, на столе стояла грязная посуда в которой остались только сложенные аккуратной кучкой разгрызенные острыми зубами куриные косточки.

Пройдя в спальню, он, как и ожидал, застал лиса валяющимся на постели.

— Я нагулялся, — сообщил Джин Хо, взглянув на него. — Здесь не так интересно, как я ожидал. К тому же я соскучился. Почему ты так мрачен? Разве ты не рад меня видеть?

— Это ты обманул торговца, всучив ему вместо золота осиновые листья? — спросил Марк, присев рядом. — Занялся мошенничеством?

— Это не мошенничество, это расплата, — возразил лис и, приподнявшись, сел, скрестив ноги. — Этот проныра сам во всём виноват! Я тебе расскажу! Уже стемнело. Я шёл по улице и вдруг услышал отчаянные вопли. Мне стало интересно, у кого такие мощные лёгкие, и я пошёл взглянуть. Там два каких-то оборванца с замотанными рожами грабили толстого коротышку. Я не лишён благородства, как ты знаешь, и потому надавал им тумаков, спас его и проводил до дома. У него довольно небедная лавочка, и я ему объяснил, что он должен мне вознаграждение за спасение жизни и кошелька. И он заартачился! Представляешь, он даже обвинил меня в том, что я спас его из корыстных побуждений, и пригрозил вызвать стражу. Я был оскорблён! Ну, и лисье правило! Ты его знаешь. Если мне оказывают услугу, я должен ответную, но если помогаю я, меня должны вознаградить! Это не мной придумано, и не мне это правило менять! В общем, он меня выгнал. Я отошёл недалеко, предусмотрительно сменил внешность и явился к нему, выдавая себя за путешественника. Я просил его обменять золото на серебро. Классический сюжет! Он и тут попытался меня облапошить, предложил три серебряных монеты за одну золотую. Я сделал вид, что ухожу, так он схватил меня за плащ и заныл, что находится в стеснённых обстоятельствах, будто это имеет какое-то значение. Короче, сошлись на пяти монетах за одну.

— Он сказал, семь.

— Врёт! — невозмутимо заявил лис. — Зачем мне тебя-то обманывать? В общем, я дал ему десять монет, а он мне пятьдесят. Я счёл это достаточной платой за его дешёвую жизнь, а конфликт — урегулированным. Кстати, — он живо развернулся и сунул руку под подушку, — я купил тебе подарок!

— На ворованные деньги? — уточнил Марк.

— Они не ворованные, а полученные за услугу, но это не те. Я ж не с пустым кошельком хожу! Вот тебе подарок в честь назначения тебя королевским комиссаром! Мне больно смотреть на те замусоленные листочки, что ты стягиваешь ремешком и носишь в подсумке! Для комиссара это неприемлемо! Делай свои заметки в этой книжке, береги её, потом, когда будешь писать мемуары, они тебе пригодятся!

И он протянул Марку толстую книжку с переплётом, обложка была сделана из рыжеватой кожи, на которой золотилось изысканное тиснение: широкая узорная рамка, а в центре — изображение рыцаря на коне. Книжка была красивой, её приятно было держать в руках. Открыв, Марк с удовольствием погладил белую плотную бумагу страницы. Ему и так не хотелось сердиться на Джин Хо, а при виде такого подарка сердце окончательно растаяло.

— Спасибо, — кивнул он. — Я буду вспоминать о тебе каждый раз, доставая её из подсумка.

— Это правильно, — согласился лис. — Ты чем-то озабочен?

— Да, и мне нужна твоя помощь. Ты увязался за мной с намерением помочь в расследовании. До этого я обходился без тебя, потому что тут нашёлся другой помощник, но я ему больше не доверяю. Мне нужен ты.

— Я готов, — заявил Джин Хо. — А что случилось?

Марк сел поудобнее и рассказал ему всё, что узнал за эти дни. Лис слушал внимательно, не перебивая, и его узкие зелёные глаза задумчиво щурились.

— Так ты не доверяешь этому де Вивьеру? — спросил он.

— Да. Он сын прево, против которого вёл расследование шериф Лакруа. Он один из немногих знал о его гибели, и в ту же ночь кто-то явился на квартиру убитого и изъял все бумаги. Он без всяких улик пытался обвинить в убийстве Пьера Мелансона, а до этого кто-то, знавший о его вражде с шерифом, подсунул ему в комнату записку. И, наконец, только я сказал ему о своём желании встретиться с казначеем Шапю, как тот погиб при пожаре в собственном доме.

— Что ж, подозрения обоснованны, но никаких доказательств его причастности нет. Верно?

— Да, в замке много народу, многие знали о стычках Мелансона с Лакруа, кто угодно мог войти в его комнату. И если я почти уверен в том, что бумаги шерифа в ночь его смерти забрали люди прево,