Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

Вечером ему снова передали приглашение прево на ужин. Сперва он хотел отказаться, ему было бы приятнее посидеть за столом со своими рыцарями, но потом всё же решил пойти. Ему было интересно, что скажет де Вивьер о нападении на королевского ревизора. Едва он вошёл в столовую, как стоявший у окна прево направился к нему. На его лице было явное беспокойство, и он сразу же начал выяснять, не подозревает ли сиятельный граф его в этом возмутительном поступке? Марк ответил уклончиво, и барон повторил ему те же доводы, что он раньше слышал от самого Бодена.

— Поверьте, эта история мне может только навредить! — воскликнул он. — Мне нечего скрывать от королевских ревизоров, и я не отрицаю, что беру взятки! А кто их не берёт? Но я ничего не делаю в ущерб королевской власти! Вы бы видели, какое наследие оставил мне после себя граф де Марль! Мне нужно было поправить дела, но казна провинции была почти пуста! Кстати, его и выгнали с этой должности за то, что он перепутал сундуки Пуату со своими собственными! Я не богат! У меня нет феода! Вам, наверно, сказали, что я — бывший каторжник! Я допустил в юности трагическую ошибку и потерял всё, кроме титула. Мне просто пришлось изыскивать средства, чтоб починить городские стены, заново вооружить форты, на которые тогда совершали набеги разбойники и лесные племена. Чтоб переловить первых и помириться со вторыми, тоже нужны были деньги. И сейчас урагхи часто помогают мне ловить беглых каторжников и уничтожать шайки на дорогах, но они же не из любви к приключениям это делают! И я должен был, наконец, убрать с улиц нищих, калек и бродяг! Не мог же я перебить этих бедолаг, которым больше некуда пойти! А вы знаете, сколько стоит построить и содержать приют и лечебницу для бедных? Мне известны чаяния этих несчастных и я стараюсь облегчить их жизнь, но казна провинции не предусматривает такую статью расходов. Благотворительность здесь не в обычае. Вот мне и приходится брать взятки! Вы понимаете?

— Да, — кивнул Марк, выслушав его торопливый монолог. — Я полагаю, что вы вполне сможете оправдаться перед ревизорами и самим королём.

— Вот именно! Так зачем мне подсылать убийц к этому молодому человеку? Знаете, я найду этих негодяев и приведу к вам!

— Это было бы замечательно.

— Вот и хорошо! — сразу же успокоился де Вивьер. — Прошу вас к столу. Моя супруга скоро присоединиться к нам, а сын занят. Говорит, что вы поручили ему какое-то дело, которое заранее обречено на провал, и очень обижается, но пытается всё же доказать, что он не совсем бесполезен. Удивлюсь, если у него получится.

— А где господин Хуан? — поинтересовалась Лючия, которая уже сидела за столом, подперев щёку рукой. — Он не придёт?

— Он ушёл благословлять урагхов, — ответил Марк, присаживаясь рядом. — Думаю, что они найдут общий язык, так что он поужинает со своими новыми почитателями.

В столовую вошла баронесса и улыбнулась гостю.

— Направляясь сюда, я зашла узнать, как дела у господина Бодена. Он уже сидит за столом в своей комнате и читает какие-то бумаги. Лекарь сказал, что раны неглубокие и не задели важные органы.

— Я очень рад и благодарю вас за заботу, — Марк поднялся и подождал, пока она сядет.

— Как продвигается ваше расследование? — спросил прево. — Я слышал, вы отпустили Мелансона.

— Это не он, — подтвердил Марк. — Тот, кто убил шерифа, был выше и сильнее. К тому же он использовал довольно странное оружие, кинжал из обсидиана.

— Вот как? — насторожился барон де Вивьер. — Но до меня доходили слухи, что орден Чёрного зеркала уничтожен.

— Вы слышали о нём?

— Чего только не наслушаешься в наших краях, где так много преступников, и не только бывших.

— И вы сталкивались с его адептами?

— Нет, мне сказали, что поймать их живыми невозможно, они ускользают как песок между пальцами, или сражаются до последней возможности, или предпочитают убить себя, лишь бы не попасть в плен. Каторжники любят рассказывать всякие жуткие истории о них, может, потому что завидуют. Однако раньше я не слышал, чтоб они добирались до Пуату.

— Ваши слова многое объясняют, господин барон, — задумчиво произнёс Марк. — Если преступник слышал о них, как и вы, то вполне мог раздобыть такой кинжал и железную маску, чтоб пустить нас по ложному следу. И уверяю вас, тот, кто убил шерифа, точно не из этого ордена. Это даже не наёмный убийца и не опытный солдат или разбойник. Он действовал крайне неумело, лишь грубая сила и неожиданное нападение помогли ему убить капитана Лакруа. А какие у вас были отношения с ним?

— Хорошие, — пожал плечами прево, и Марк не заметил в его поведении никакой фальши. — Он сказал, что его обязанности пока довольно расплывчаты, но он надеется, что будет полезен. А потом довольно часто появлялся у нас, даже оставался на ужин и посещал пиры.

— Огюст был милый, — заметила Лючия. — И хорошо рисовал.

— Вы знали, что он расследовал вашу деятельность? — спросил Марк, взглянув на де Вивьера.

— Конечно, — пожал плечами тот. — Он задавал мне вопросы, которые считал хитрыми, приставлял соглядатаев к моим слугам и сводил знакомство с теми, кто давал мне взятки. Я счёл, что шила в мешке не утаишь, и позволял ему заниматься своими делами, пока он не вмешивался в мои. Впрочем, я сразу понял, зачем его прислали! Если сюда направляют чиновника с особыми полномочиями, который подчиняется не мне, а напрямую королю, то понятно, что одна из его обязанностей — надзирать за мной. И если он сразу не объявил об этом, значит, собирается делать это тайно. Я не в обиде! Король предоставил мне здесь большую власть и поручил одну из самых ценных своих провинций, так что он вправе знать о том, чем я здесь занимаюсь, особенно после того, что произошло в Рошамбо.

— И убивать шерифа было так же не в ваших интересах?

— Конечно! Я не знаю за собой таких грехов, за которые меня могут вернуть в рудники или отправить на эшафот. А всё остальное я переживу. Куда хуже будет, если меня заподозрят в том, что я убил королевского чиновника! Постойте, — прево оживился. — А может, это сделал тот же человек, который отправил убийц к бедняге Бодену?

— Возможно, — немного подумав, кивнул Марк. — Но если эти два преступления не связаны, кто ещё мог желать шерифу смерти?

— Не знаю, — покачал головой де Вивьер. — Он был горяч, но за всё время своего пребывания здесь не ввязался