"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

— Здесь они не слышат живых, — добавляет Скорпион, будто прочитав мою мысль. — Идите к кругу.

Мы идём. Шаги здесь звучат иначе — мягко, как по толстому ковру, хотя под ногами твёрдый камень. Ниши по периметру те же семь, но пустые, макров нет.

Скорпион движется рядом. Здесь он не скрывает размеров — исполинский, сотканный из тени и хитина, с хвостом, который задевает верхнюю кромку окна. Земную форму он отбросил, начинаю думать, что понятия не имею каким может быть божество нашего рода, если я прокачаю этот самый род. Одно ясно точно: такой бог в союзниках однозначно лучше…

— Смотри, — говорит Скорпион мне.

Первая ниша загорается от взмаха клешнёй. Тёмно-синий свет, точно такой же, как у первого макра внизу. В центре плитки появляется столб — тонкий, как нитка для шитья, едва заметный.

Похоже, нужно зажечь эти же макры и здесь, чтобы установилась какая-то связь между храмами.

— По этому каналу ко мне идёт сила, — говорит Скорпион. — Всё, что возносят в храме. Молитва, жертва, усилие — всё.

— Круто, — киваю, — значит, это что-то вроде портала, по которому к тебе будут попадать наши дары…

Вторая ниша загорается чуть позже. Столб становится толще.

— И чем выше уровень камней? — вопрос напрашивается сам собой.

— Тем шире и стабильнее канал.

Третья ниша. Столб теперь виден отчётливо — белый с золотой жилой посередине, точь-в-точь как тот камень, что лёг последним.

В голове сразу же рождается мысль, что надо бы озаботиться самыми могущественными макрами, какие только можно найти. Это точно сделает моего бога сильнее, а он сможет усилить меня.

Четвёртая ниша загорается, и столб уже в руку толщиной. От него идёт тепло — ровное такое, устойчивое, как от печи.

— Впечатляет, — говорю вслух. — Я там построил вполне приличный храм, но это…

— Ты построил хороший якорь, — говорит Скорпион. — Якорь важен. Но силу даёт это.

Да, заметно, что вся сила точно не в камнях на земле. Оля стоит у одного из окон и смотрит наружу как заворожённая. Одна из душ плывёт прямо перед ней, с той стороны стекла, медленно разворачивается. Оля не отступает, только голову наклоняет чуть набок, как маленький ребёнок, который видит что-то занимательное и пока ещё непознанное для себя.

Да и чему удивляться, иди осознай масштабы вот так без подготовки.

— У меня есть предложение, — говорю, пока Скорпион колдует над следующей нишей.

Бог поворачивается, будто это для него крайне сложно. Но думаю дело в том, что он уже знает, что я хочу сказать. Уверен, здесь у него почти бесконечные возможности, во всяком случае в отношении своих гостей уж точно.

— Говори.

— Я храм построил. Макры принёс. Делаю, что договаривались. Теперь моя очередь просить.

— И чего же ты хочешь, смертный? — чуть не рычит Скорпион.

Я был прав — он знает.

— Пробудить Сольпугу, разумеется.

Молчание тянется долго. Очередная ниша загорается, и столб вытягивается к своду — яркий, плотный. Скорпион смотрит на него, потом на меня.

— Нет, — говорит он.

— Почему?

— Потому что это другой бог. Из другого рода. Её пробуждение не моё дело.

— Но ты можешь это сделать, раз уж причастен к её сну.

— Теперь могу, — соглашается он без интонации. — Но не буду.

Я делаю шаг к нему и смотрю на него снизу вверх, потому что он охренеть насколько выше.

— Слушай, — говорю. — Я доказал, что умею держать слово. Храм стоит, канал открыт, макры заряжены. Я не просил помощи, не жаловался, не торговался на каждом шагу. Но мне нужна Сольпуга.

— Зачем?

— Она связана с моей матерью, а мать я не помню. И ещё — мне нужна её сила, потому что враги стекаются сюда со всех сторон, и я хочу встретить их во всеоружии. Согласись, силы Сольпуги отлично вписываются в твои.

Скорпион молчит.

— И ещё одно, — добавляю. — Я сделаю её твоим вассалом. Она будет ходить под тобой.

Долгая пауза от бога — уже прогресс.

— Она не согласится, — говорит Скорпион, наконец, но в глазах я замечаю интерес.

— Это оставь мне.

Он смотрит на меня несколько секунд. Потом что-то меняется в его позе — едва заметно, но я привык к выходкам бога.

— Договорились, — говорит он. — Но не сейчас. Сначала — то, зачем мы пришли.

Я киваю и отдаю богу Паяльное Жало.

Скорпион заканчивает зажигать макры и разворачивается к кругу, внутри которого уже сияет толстенный столб, и в этот момент у дальней колонны появляется Сева-младший.

Пацан висит в воздухе — полупрозрачный, тихий, но на его губах появляется широкая улыбка, когда он видит нас. Он смотрит на меня, потом на Олю. Оля оборачивается и замирает.

— Привет, — говорит она тихо и машет ему пальцами.

— Здравствуй, мама, — с усмешкой отвечает он.

Не сдерживаю смешок, когда вижу, как Оленька бледнеет. Да, такое нелегко осознать, полностью с ней согласен. Но это не мне предстоит вынашивать того, кого знаешь. Всё, что я могу — быть рядом. Так что подхожу к ней и беру за руку.

Скорпион начинает. Клешни движутся медленно и точно, будто он перебирает нити, которые я не вижу. Воздух вокруг нас уплотняется, столб света начинает пульсировать, а бог помещает в этот свет Паяльное жало.

Сева-младший делает шаг к центру — не идёт, скорее плывёт, потом столб вспыхивает.

Я жмурюсь от резкого белого света. Он прожигает даже сквозь веки. С трудом выдерживаю эту яркость. Когда, наконец, могу открыть глаза, вижу, как Сева-младший уменьшается.

Не растворяется, не гаснет — именно уменьшается, сжимается, как будто что-то тянет его к одной точке. Через секунду от него остаётся только тонкий луч, яркий и прямой, и этот луч ударяет Оле в живот.

Она вскрикивает и начинает оседать.

Я только и успеваю подхватить её под руки и прижать к себе. Она цепляется за меня, дышит часто, смотрит вниз — туда, куда ударил луч. Потом смотрит на то место, где только что стоял Сева-младший.

— Его нет, — шепчет Оленька.

— Что это было? — говорю я, обращаясь к Скорпиону, и голос выходит резче, чем я хотел. — Куда он делся⁈

— Кто-то ночью хорошо постарался, — говорит Скорпион и больше ничего не объясняет.

Туман поднимается снова, стены огромного зала плывут, и в следующую секунду мы стоим в земном храме. За окнами крымская ночь, слышно дыхание моря. Плитка под ногами холодная, ниши светятся ровно.

Будто ничего и не было.

Оля не отпускает меня. Мы стоим посреди зала, и она поднимает на меня глаза.

— Сева, — говорит она. — Это что, я беременна,