Принцесса с сюрпризом - это я! - Наталья Овчар

Селик осторожно, но сноровисто, не касаясь запретной части тела, освободил меня от одежды и бережно уложил на мягкую кровать. Он ненадолго отвлёкся, чтобы опустить похожие на циновки шторы, что погрузило комнату в приятный полумрак. Видимо, мужчина заметил мой страх и неуверенность.

Вспыхнула искорка. Вместе с вернувшимся Мишхолем проявился приятный, хотя и чересчур приторный на мой вкус аромат. Он становился насыщеннее с каждым вдохом и слегка кружил голову, наполняя тело томлением, которое усиливалось с каждым толчком сердца. Откинувшись на подушку, я молча наблюдала за селиком, когда тот грациозной поступью направился к претенциозного вида траходрому.

Естественное, почти неуловимое движение кисти — и платиновые волосы рассыпались по широким плечам, сломав замысловатую причёску. Ещё шаг, ещё жест. На пол упала короткая жилетка, не скрывавшая и до этого момента рельефа груди и живота. Полуповорот. Замер. Медленно поднёс кисть к бедру и неторопливо потянул узкую ленту завязки широких штанов из тонкой материи, натянутой готовым к эротическим подвигам членом.

Я сглотнула. Устроенный стриптиз не отличался изысками, но от него в нижней части тела моментально образовался тяжёлый вал, который прокатывался штормовым прибоем, создавая хаотичные водовороты и заставляя непроизвольно сокращаться внутренние мышцы. Метка начала предупреждающе покалывать, добавляя к получаемым ощущениям пряную нотку пока слабой боли.

Селик буквально перетёк на кровать. Он скользнул по коже сначала платиновой волной распущенных волос, вызвавшей мурашки, а затем всем телом, едва касаясь и виртуозно обходя запретную область. На грани. В миллиметре. Я охнула.

— Осторожнее!

— Я — сама осторожность, — выдохнул в ухо блондин и принялся соблазнять, блуждая губами и языком по шее, зарываясь носом в волосы, нежно терзая губы умелыми поцелуями; снова спускался вниз, к правой груди, доводя до предоргазмного состояния.

Стоны, что пыталась сдержать, но не могла, были вызваны не только безумными ласками Мишхоля, но и нараставшим возмущением метки. Эту плату я пока ещё могла позволить, но готова была остановить сладкую муку, если неприятные ощущения перевесят получаемое тактильное наслаждение.

Частично мои желания сбылись. Мужские руки путешествовали по коже, горячее сильное тело то нависало, то прижималось так, будто хотело слиться с моим в единый организм. Наверное, так оно и было. Каменной твёрдости доказательство этого то упиралось в поясницу, то скользило по бедру, то проходило в опасной близости от болезненно распалённой запретной зоны, откровенно желавшей, чтобы Акела промахнулся.

Я проклинала себя за эту авантюру и чувствовала, что ещё немного — и не выдержу. Сама нарушу поставленные селику границы, а там хоть молния с небес. Рука непроизвольно потянулась к паху, но парень успел перехватить, мягко отстранил, удерживая, и захватил губы, целуя жадно и жарко — так, что в голове не осталось ни одной из недавних крамольных мыслей. Мой ответ был не менее убедительным, но вскоре Мишхоль разорвал поцелуй и принялся спускаться вниз, пока не добрался до жерла вулкана. Лишь только его язык коснулся вершины кратера, произошёл взрыв.

Стихия вырвалась. В ней смешались боль и удовольствие. Удовольствие и боль, боль, боль. Я вскрикнула и, чуть не теряя сознание, унеслась в небеса, как и обещал селик в начале нашего рандеву. Мишхоль тоже вскрикнул, поймав обратку.

Из глаз потекли слёзы, метка ещё пульсировала и пекла, наказывая за ослушание, но постепенно отпускала, зато я наконец-то ощутила полное облегчение. Освободилась на время от постоянного тянущего желания сорваться и бежать, чтобы найти назначенного богами истинного и прекратить изматывающие мучения, либо покончить с собой с той же целью.

— Прости, прости меня, бийери! — услышала отчаянный покаянный шёпот. — Прости, я причинил тебе боль.

Мокрых щёк нежно коснулись пальцы. Я открыла глаза и увидела неприкрытую тревогу на красивом лице, что находилось так близко. Захотелось успокоить, поэтому притянула голову селика и коротко, нежно поцеловала, не рискуя углубляться и затягивать, чтобы снова не раскочегарить желание. Хорошего понемногу. Не стоит наглеть и злить незримые силы.

— Всё хорошо. Я улетела, как ты и обещал. И вернусь снова.

Вспышка боли, что недавно сопутствовала выстраданному физическому удовлетворению, прочистила мозги и привела к озарению. Я придумала новую схему. Даже две. Сонливость и расслабленность как рукой сняло.

— Бийери, можно вопрос? — отвлёк от размышлений селик, невесомо прикасаясь к влажному завитку волос и убирая его со щеки.

— Можно, — улыбнулась, подбадривая, потому что выражение лица у Мишани было забавно-озадаченное.

— Когда ты закричала, меня обожгло болью. Что это было?

— Сильно больно?

— Нет, терпимо. Я же мужчина, а вскрикнул от… неожиданности.

Посмотрела в глаза. Смущение, стыд и любопытство написано на физиономии крупным жирным шрифтом.

— Мне было больнее, но я попробую это исправить в следующий раз с твоей помощью. Не передумал?

— Нет. Я себя чувствовал очень необычно с тобой. Приходи, но посылай весть хозяину заранее, чтобы я был свободен в день твоего посещения.

Селик встал с ложа и направился к окну, где ещё дымила ароматическая палочка. Вид сзади тоже понравился: крепкие ягодицы, мускулистые икры и широкая спина. Мужчина затушил огонёк и приоткрыл створку окна, оставляя жалюзи спущенными. Он сделал несколько глубоких вдохов-выдохов. Ворвавшийся прохладный ветерок моментально очистил воздух от приторного аромата.

— Воскурение только для запаха или ещё что-то?

— Лёгкий возбудитель, — повернулся ко мне Мишхоль. — Ничего опасного. Привыкания не вызывает.

Ну да, ну да. Его вздыбленное достоинство подтверждало сказанное. Даже шок от боли не срубил воина наповал. Юрка говорил, что без разрядки потом яйца отваливаются. Неприятное состояние для мужчины.

— А ты? — многозначительно скосила взгляд на стояк.

— Не стоит беспокоиться обо мне, — смутился селик, поднимая штаны с пола и моментально натягивая на себя. Ещё минута — и Мишаня был готов помочь мне с застёгиванием многочисленных пуговичек, по ходу прикасаясь губами то к запястью, то к шее.

Я положила договорную личную плату на столик и щёлкнула пальцами, включая матрицу. У мужчины вырвался лёгкий вздох сожаления, когда рядом снова стояла дама бальзаковского возраста.

— Присядь. Смотри в глаза, — попросила Мишхоля и захватила управление сознанием. — Ты временно забудешь всё, что случилось здесь после твоих слов «Расскажи о своих предпочтениях». Ключ к возвращению памяти — «лапундер».

Меня всегда забавляло название этой обезьянки. Оно стало часто употребляемым кодовым словом в прошлой жизни. Щелчок пальцами перед носом — и взгляд селика стал осмысленным. Он поспешил подняться, растерянно моргнул и огляделся.

— Ложе смято, окно затемнено… Бийери, ты уже стёрла мою