Холодный космос - Лаас

Но Максиму плевать. На него напала хандра. Уже после корпоратива он дома завалился на диван в гостевом зале и в полутьме сверлил взглядом потолок. Родная эпоха, реальность, куда он никогда не вернется. Мать, девушка, друзья, работа... И Карверы. Почему-то он не испытывал ни капли сожаления по поводу убийства Шифа или того юнитолога при похищении, но отправленные на тот свет супруги даже не им лично продолжали лежать тяжким грузом на душе.

-Ты сегодня весь вечер как будто неживой, -вошла в комнату Женя. -С кем-то поругался?

-Скажи, Жень, я сволочь или нет?

Она присела рядом.

-Откуда такие мысли?

-По моей наводке и рекомендации правительственные агенты убили двух невиновных людей. Женатую пару, у которой остался малолетний сын. Убили за то, что они могли бы совершить, благими намерениями пробудив своими действиями некролуны... Мне показали запись в качестве подтверждения.

Женщина задумалась, затем провела рукой по лицу Максима.

-Я не наивная глупая девочка, живущая в черно-белом мире. Что ценнее жизни двух или ста людей? Жизни двадцати миллиардов людей! То, что тебя это вообще гложет говорит только об одном.

-О чем?

-Ты не сошел с ума и у тебя остается совесть.

-Еще я пристрелил Белова с Шифом, -признался парень. Ему требовалось с кем-то поделиться накопленным грузом.

-Ты рассказывал.

-Только Шиф не мутировал в нежить... Я его перед эвакуацией с ''Омеги'', перед толпой вояк и ученых... хлопнул. Выстрелом в лицо. В тот момент во мне взяла верх злость на этого заигравшегося с чужими жизнями мудака.

-И тебе за это...

-Ничего. Никаких выговоров, санкций, штрафов. Начальство само было недовольно Шифом.

Евгения покачала головой.

-Ну, даешь.

-Я, честно, ожидал от тебя упреков, осуждений.

-А смысл? Тебе и так нелегко.

***

К лету 2512 года Земля заметно изменилась. Не внешне - с орбиты она всё ещё казалась прекрасной: сине-зелёный шар с белыми спиралями облаков. Изменения были глубже, системными. Там, где прежде сохранялся хрупкий порядок, теперь начала ползти трещина. Мировая обстановка постепенно, но неуклонно катилась в пропасть.

Колонии на Марсе и Церере стали первыми, кто заговорил о ''самоопределении''. За ними подтянулись Тейваз, Гершель, южный купол на Европе. Формально всё происходило в рамках дискуссий, дебатов, мягкого давления. Но все понимали - это прямая дорога к бунту. И EarthGov это знал.

В ответ правительство Земли все же решилось по старой дороге - запугивание, изоляция, подавление. На Марс были направлены колониальные войска, спецотряды десантировались в окрестностях Олимпа и Арсида, заявив о необходимости гарантировать порядок и защиту от внутреннего экстремизма. Протесты, разгоны, первые бомбёжки по скоплениям террористов - так на официальном языке называли всех, кто требовал независимости.

На одном из спутников Юпитера, Ганимеде, даже состоялись показательные военно-полевые суды - древняя форма правосудия, забытая с начала XXVI века. Несколько десятков инженеров, учёных и активистов были расстреляны за попытку госпереворота и саботаж. Резонанс вызвал панику, затем ярость.

Юнитологи, давно перешедшие грань между религией и культом, подлили масла в огонь. Их подпольные ячейки стали появляться даже там, где прежде идеи Обелиска считались глупостью. Риторика сменилась: теперь Обелиски - не просто инструмент духовного вознесения, а способ обретения подлинной свободы от угнетающего порядка. В их пропаганде EarthGov выставлялось как паразитирующая система, боящаяся будущего. Культ продолжал стремительно набирать последователей, особенно среди молодёжи на отдалённых колониях, потерявших веру в Землю и её руководство. Критическая масса нарастала. Точка невозврата давно пройдена.

На фоне этого разброда повсеместный запуск Красных Обелисков выглядел как отчаянная попытка перехватить инициативу. Земное правительство не желало терять контроль ни над технологией, ни над обществом.

Но даже в стенах ''Локуса'' мало кто верил, что удастся сохранить равновесие...

Над головами гудели строительные краны, забивая сваи под дополнительный экранирующий купол Плащаницы. Его неустанно собирали уже третий месяц - монолитные листы из метаматериала весом в десятки тонн, укреплённые экранирующей решёткой. Официально для локализации остаточного излучения от осколка Черного Маркера...

-Девятнадцать и шесть. Падает, но всё равно выше нормы, - озвучил техник, глядя на дисплей спектрометра.

-Больше двадцати процентов сдвинуть не можем, - раздражённо бросила Анисса Рашид. - Мантры, танцы, благовония - черт бы это всё побрал.

Максим молча наблюдал за происходящим из-за стеклянной перегородки. Его не устраивал ни метод, ни результат. Почти полгода впустую. Достижение двадцатипроцентного подавления активности Маркера - максимум. За всё это время не удалось воспроизвести полный ритуал североамериканских племён, описанный в архивных записях. Не хватало деталей. Знаний. Или, может, веры.

''Слишком по-человечески... Мы воюем с машиной. С разумной. Древней. Заражённой... ''

В лаборатории то и дело вспыхивали споры между биофизиками и этнологами. Одни требовали вернуться к консервативной методике экранирования, другие настаивали на ''психоакустических вмешательствах''. Кто-то даже предложил использовать музыку Баха в специфичной 432-герцовой настройке. К делу это имело примерно столько же отношения, как полировка гроба к воскресению покойника.

Пора валить, подумал Максим.

Он уже начал прощупывать почву. Координаты секретной колонии, пароль для опознавания у него были, заучил наизусть, а после избавился от носителя информации. Директор АСИ, старый лис, дал их неофициально, ещё тогда. Не верил в успех с Обелисками. Легендарный объект вне юрисдикции EarthGov. Место, где можно отсидеться или начать всё сначала.

Но для бегства нужен повод.

И спутники. И женщина, которой доверяешь спину.

Он вздохнул, глядя, как внизу начался очередной ''ритуал'': пять добровольцев в белых халатах с вышитыми символами двигаются по кругу, напевая древний гимн племени хопи. Одна из участниц читает текст с таблета - в двадцать шестом веке архаика идёт рука об руку с технологиями. Ни один из датчиков не зафиксировал изменений излучения. Осколок Маркера оставался стабилен, молчалив и равнодушен.

Максим вышел из помещения. На экране его браслета мигало срочное уведомление: ''Брифинг по Красному Обелиску. Начало в 17:00. Офис заместителя директора АСИ Мари Равель. ''

-Чёрт... - пробормотал он. -Они правда решили его и тут строить...

Конференц-зал лабораторного блока напоминал маленький амфитеатр. На экране крутилась голограмма Красного Обелиска в разрезе: ось из редкоземельных металлов, шесть модулей с наноструктурной памятью, система пассивного охлаждения, интеграция с ядром ''Икара'' через тройной фильтр для обработки сигналов. Всё красиво, всё продумано. Всё до боли знакомо.

- Итак, -заговорила Мари Равель, скрестив руки на груди. - Мы вынуждены признать: фрагмент Черного Маркера не дает нужного эффекта. За полгода нам удалось снизить активность зараженной материи лишь на двадцать процентов. И это предел. Даже с учетом