Иной мир. Разведчик - Никита Эдуардович Шарипов

— Я просканировал твою память и не нашел там ничего интересного, — снова синхронно сказали два тела. — Росс переоценил себя и поплатился за это. Он заигрался, слишком сильно уверовал в свою непобедимость и вот результат. Командный центр… — эти два слова он протянул так, будто их произношение приносило большое удовольствие. — Как бы я хотел видеть лицо деда, когда он узнает, что произошло…

Головы медленно повернулись и уставились друг на друга. А рты тихо сказали:

— Надо бы заглянуть в подсознание и проведать его. Все-таки много веков у него там прошло, может и не осталось уже ничего от личности…

Две пары глаз синхронно моргнули и сделались пустыми. Хохотнув, Жданов выдал:

— Почему меня это больше не удивляет? Да, истинно уникальная тварь человек, мгновенно адаптируется вообще ко всему!

Антон хотел возмутиться, он помнил слова Михаила, он знал значительно больше Жданова и Ефименко, которые в данный момент были ничего не понимающими болванами. Но возмутиться он не успел, потому что Ермаков и Росс вновь начали двигаться. И теперь уже не синхронно. Глаза Росса сделались такими, какими они были при истинном хозяине, а тело начало аккуратно вставать. А вот глаза Ермакова не изменились и медленно захлопнулись. А сам он ткнулся головой в стол и так и остался без новых движений.

— Ничего нового, — сказал Росс, потягиваясь. — Стоит немного задеть его и всё, он пускает всё, чего так долго добивался, коту под хвост. Ничему жизнь не учит, вообще ничему. Сейчас очнется, поймет степень собственной обиды, и устроит локальный апокалипсис. И я даже могу сказать, с чего он начнет. Первым достанется дому, разлетится в мелкую щепку. А затем разрушит стену. Никита, когда же ты наконец поумнеешь?

— Когда ты сдохнешь! — рявкнул Ермаков и буквально взорвался.

Макс летел спиной вперед и чувствовал, как позади него всё трещит и ломается. И наверняка ломалось тело, потому что при таких разрушениях вокруг это было неизбежно. Построенный Россом дом в одно мгновение превратился в миллиарды мелких фрагментов, которые устремились прочь от эпицентра — Ермакова.

Удар о стену из булыжников был мощным, но при этом Макс вообще не почувствовал боли. Вокруг него было что-то такое, что его защищало, какой-то невидимый шар, он оберегал от перегрузок ускорений, резких остановок и падений. И поэтому упав с высоты не меньше пятнадцати метров Максим остался стоящим на ногах. И всё что сыпалось на него сверху отлетало в стороны, но ему вообще не вредило.

Жданова не было видно, а вот Балмакова отбросило совсем рядом с Максом и на него так же ничего не сыпалось, а значит ему достался точно такой же кокон. Взбесившийся Ермаков лупил только по Россу, а их, обычных и потому сильно уязвимых, он пожалел и дал защиту. Но где же сам Никита и где сейчас Михаил? Оба на том месте, где еще недавно был дом, а теперь нет вообще ничего. И что это за странное гудение доносится до ушей? Нет, не может быть!

Михаил Росс выстроил мощную стену, но Ермакова это не остановило. Макс наблюдал как тысячи камней срывались с мест и устремлялись ввысь, а затем с огромной скоростью рвались к земле. Это было похоже на гудящий высоко рой пчел, от которого отделялись отдельные пчелки и эти пчелки атаковали укрывшегося на земле врага. Но и враг не спал, он с легкостью отбивал многотонных «пчелок» и они рассыпаясь падали куда угодно, но только не в образовавшийся в центре круг безопасности, куда вообще ничего не попадало, потому что именно там стояли Никита и Михаил. Стояли совершенно невредимые!

Камнепад прекратился как по щелчку. Все замерло и осталось в таком положении на секунду, а затем устремилось в центр из того положения, в котором было на данный момент. И конечно же главным движущимся объектом стала стена, каждый камушек сорвался с места и устремился в центр притяжения, которым стал либо Никита Ермаков, Либо Михаил Росс.

Видя как его неизбежно зажимают камни, Макс огромным усилием воли заставил себя не жмуриться. Он был уверен, что эта колоссальная нагрузка, эти каменные жернова крошащие в пыль друг друга, эта немыслимая мощь — она со временем раздавит что угодно. Но нет, камни давили на невидимый кокон, защищавший человека, и крошились об него в пыль вообще не способные навредить тому, кого тот был создан оберегать.

А затем процесс сжатия закончился, все камни остановились. Стало тихо как в склепе и лишь незначительные шорохи говорили Максу, что в данный момент он находится погребенным в толще множества камней, из которых Росс построил стену. И стоило только подумать о том, что выбраться на свободу самостоятельно у него вряд ли получится, как он эту свободу получил. Новый взрыв не заставил себя ждать и всё, что было притянуто в эпицентр, отправилось прочь.

Стоя на коленях и опорожняя желудок — в таком состоянии Макс пришел в себя. Второй взрыв был страшным и первый на его фоне теперь казался малышом. Крутило, крутило и еще раз крутило. И так наверное целую минуту. Вестибулярный аппарат ушел в отпуск…

Мозг Никиты по прежнему поврежден, а это значило, что в состоянии гнева он будет не способен себя контролировать. И потому Михаилу пришлось заранее позаботиться об обычных людях. Каждому из троих он создал силовой кокон, который конечно не был панацеей, но всё же давал некую защиту от большинства видов физических воздействий.

Первый выброс силы был незначительным. Никита уничтожил дом, немного изменил ландшафт в минимально окружавшем их радиусе и никак не навредил каменной стене, которую Росс строил именно на такой случай.

Люди, находившиеся под защитой Михаила, отделались легким испугом. Усилив их силовые коконы, Росс приготовился к новой атаке. Никита начал разрушать стену. Обычный камнепад, затишье перед настоящим апокалипсисом.

Неуверенный в собственных силах, Михаил усилил защиту троицы. И оставил собственную защиту без изменений. Да, Ермаков силен, особенно в гневе. Но сила не гарантирует победы. Росс слабее, но при этом он гораздо опытнее. И самое главное, что он действует в спокойствии, его разум не скован отрицательными эмоциями. Но почему же? Почему именно сейчас он уверен, что погибнет в ближайшие минуты? Почему он почти всегда безошибочно определяет собственную смерть?