Иной мир. Разведчик - Никита Эдуардович Шарипов

не могла завершиться, ресурсов моего разума и мозга не хватило. Мы запросили больше, чем я был способен принять. И я бы погиб, потому что многократные попытки завершения закончились масштабным сбоем в программе, но в этот момент подключился Макс. Отправленный тобою он должен был навредить, но вместо этого стал моим спасителем. Благодаря откату из арсенала были исключены некоторые способности. Но главное — я выжил. Увы, но без последствий не обошлось. Мой разум подвергся страшной фрагментации, ему требовалась дефрагментация, но я не смог её сделать, нет возможности.

— Боюсь, что дело далеко не во фрагментации, Никита Андреевич. Основа еще с тобой или ты избавился от неё сразу после финала модернизации? — как-то слишком по деловому спросил Михаил, будто находился на важном совещании в роли директора и общался с подчиненными. — И ты ведь не просто так выбрал для модернизации корабль без ядра, тебе не нужно было присутствие Основы вне твоего разума, верно? Думаю да, ты избавился от неё, собрал все её фрагменты и выжег это дерьмо. Если это так, то это одновременно хорошо и плохо. Но плохого увы больше.

— Основа не со мной, я избавился от неё, — ответил Никита, начиная злиться на самого себя. Росс читал его как открытую книгу, от деда почти никогда не получалось что-то скрыть.

— Присутствие Основы в разуме дает некоторые плюсы, — начал словно бы рассуждать в слух Михаил. — В случае предела по способностям будет иметь место расстройство разума, оно может проявляться по разному, я всё это проходил и потому давно знаю свой предел. Твой предел мне так же известен и чтобы быть сильнее меня тебе приходиться превышать свой предел в несколько раз. Стабильность разума в таком случае может удержать только Основа, которая будет являться независимой функцией, способной существовать, мыслить и действовать самостоятельно, вне зависимости от того, в каком состоянии находиться истинный хозяин разума. И даже если бы ты полностью съехал с катушек, что уже бывало раньше, мы ведь оба помним это, то после того, как в дело подключилась бы Основа, тебе бы удалось через некоторое время вновь стать нормальным. До следующего съезда крыши, конечно же. Неизбежного, само собой. Всё так? Я прав?

— Да, ты прав, раньше Основа помогала мне, сдерживала приступы, а если не могла сдержать, то брала контроль на себя, наводила в голове порядок и тем самым возвращала меня, — ответил Никита. Теперь он злился не только на себя, но и на Росса, у которого всегда было так всё легко и просто. Как его победить, если от него вообще ничего нельзя скрыть? Как одолеть человека, разум которого без труда тягается с мощнейшим искусственным интеллектом? Сложно, будет очень сложно, но унывать точно не стоит. Нет ничего невозможного, вот что нужно повторять как можно чаще и упрямо продолжать идти к намеченным целям.

— Основа, при таком количестве и уровне способностей, и при создаваемой ими нагрузке, была своего рода барьером. Но ты этот барьер разрушил, стал абсолютно независимым и побочные эффекты не заставили ждать… — Росс замолчал и пристально всмотрелся в Никиту. Его взгляд был тяжелым, он был пронизывающим словно радиационное излучение, Михаил смотрел в самые глубины души и разума Ермакова, он всеми силами пытался разгадать дефект собственными силами, без подсказок. Это было еще одно соревнование с самим собой, и могла бы быть еще одна победа на его долгом пути.

«Чем же ты болен, Никита Андреевич?» — вновь и вновь спрашивал себе мысленно Михаил, не задавая этого вопроса в слух. Лезть щупальцами способностей в разум Ермакова он не собирался, потому что это автоматически вызвало бы волну агрессии. Никита пошел на диалог и рассказал многое, но по настоящему копаться в своих мозгах в нынешнем своём положении он точно не позволит. И говорить более того, что уже рассказал, он похоже больше не собирался. Вновь налегая на еду, он открыто торопился, он уже был на взводе, хочет как можно скорее восстановить силы и начать бой. Страх и неуверенность, они всё больше и больше наваливались на Ермакова, они забирали его себе и заставляли повторять одни и те же ошибки. Никита внук Росса, он словно копия похож на него, Михаила, но при этом у него абсолютно свой характер.

А что если дело именно в характере? Что если именно характер Ермакова и является тем самым слабейшим звеном его разума? Это вполне возможно. И это может повлечь печальные последствия, ведь в таком случае более сильные личности, точнее матрицы этих личностей, будут способны прорвать барьер, ограждающий родовую память от разума.

— Теряешь контроль? — спросил Михаил, будучи уверенным на девяносто девять процентов, что разгадал проблему Ермакова. — Происходит разложение личности и матрицы предков каким-то образом научились оживать в твоем разуме? Нечто подобное с тобой уже случалось, но тогда было попроще. Деструкция личности, ты терял части себя, некоторые моменты памяти, поведения и даже фрагменты характера стирались, а потом твое подсознание автоматически восстанавливало утерянное. Ты был собирателем дерьма предков, как бы неприятно это ни звучало. Не знаю почему, но утерянное всегда замещалось чем-то плохим. Скорее всего это связано с особенностью людского сознание, мы ведь всегда запоминаем всё плохое, а хорошее почему-то забываем.

Антон плохо понимал, о чем говорили Никита и Росс, но зато он хорошо видел, как менялось настроение собеседников. Вначале сдержанный Михаил всё больше поддавался азарту, ему нравилось происходящее, он рассуждал с энтузиазмом, с каким-то будто бы фанатичным интересом. А вот Никита, прибывший довольно веселым, по мере происходящего становился всё мрачнее и мрачнее. Драка неизбежна, так Антону сказал Михаил, и похоже он был прав. И у парня, против его воли, начал проявлять страх за собственную жизнь. Он не знал, что будет дальше, даже не мог предположить примерно и именно это угнетало больше всего. Но зато он знал наверняка, что не хочет умирать и несмотря на неизбежность будет всеми силами сражаться за собственную жизнь.

— Родовая память, всё дело в ней, ты снова прав, — сказал Никита. Он больше не злился на деда, потому что был занят контролем собственного разума. Очередной предок оживал в глубинах его сознания, это чувствовалось по внутренней нагрузке. Сможет ли он его удержать? Неужели придется просить помощи у Росса? Нет, лучше просто сдохнуть, этот вариант гораздо приятнее.

Справившись с очередным накатом родовой памяти, Никита кратко рассказал:

— Один из предков