Иной мир. Разведчик - Никита Эдуардович Шарипов

из незначительно прозрачного дыма, в котором человек мог спокойно находиться, передвигаться и дышать. Такие выводы замолчавший Антон сделал по той причине, что когда цилиндр достиг поверхности и выбрался из колодца, он сразу же растаял, будто его и не было, а троица спокойно сошла на твердую землю.

Ермаков, у которого теперь всё было хорошо с глазами, бегло осмотрел созданную Россом стену, нашел крышку-плиту, вырвал её из основания и она, плавно проплыв по воздуху несколько десятков метров, закрыла собой дыру колодца, зовущегося уловителем.

— Вижу вы тут неплохо устроились, — первым нарушил паузу молчания Ермаков, глядя в глаза своей копии Россу.

На Антона из троицы вообще никто не смотрел. Впрочем и четвертый, коим был Росс, на него тоже теперь не обращал внимания. Имела место дуэль взглядами двух близнецов и в окружающем пространстве с каждой секундой всё больше чувствовалось неосязаемое, но такое явное напряжение. Помня, что говорил Михаил, Антон попытался разрядить обстановку:

— Да, мы хорошо устроились и если хотите так же, то и на вас кресла найдутся.

Жданов посмотрел на Антона первым и только теперь до парня дошло, что полковник тоже больше не одноглазый и у него вновь два уха. Восстановленное лицо обрело новые черты, но добрым не стало. А хорошо знакомая усмешка вообще не изменилась и от одного её вида сразу же стало не по себе.

— Кресла нам не нужны, а вот еда не помешает, — сказал Никита Ермаков все так же смотря на Росса. — Если ты накормишь нас, мой горячо нелюбимый дедушка, то мы будем за это благодарны. Или ты можешь просто одолжить мне свой браслет и я всё сделаю сам. Либо дать второй такой, это как вариант.

— Ты нервничаешь, Никита Андреевич, — сказал Михаил, продолжая сидеть в кресле в максимально расслабленной позе. — Я не стану сканировать твой разум, ты воспримешь это как проявление агрессии. Но и без сканирования я могу сделать некоторые выводы, которые основываются только на твоем поведении. Что-то пошло не так, у теб проблемы с разумом? Это из-за преждевременного прерывания модернизации? Иначе было нельзя, я должен был ослабить тебя, потому что в другом случае мне против тебя не выстоять.

— Ослабить не получилось, — ответил Никита, наблюдая за тем, как вокруг них сгущается пространство. Он знал, что происходит, это было безопасное явление, и поэтому продолжил говорить: — Ты послал Макса, но он не справился. Вернее он справился, но было уже поздно, все необходимые способности я открыл и они со мной. А по поводу проблем да, ты верно всё видишь, проблемы есть. Но сейчас не об этом.

Антон не понимал, что происходит, его накрыло одеялом спокойствия, которое создал Михаил Росс, и поэтому происходящее вообще не пугало. Под тем же одеялом были Жданов и Ефименко, они с восторгом смотрели как вокруг них строится самый настоящий дом, а затем все пятеро оказываются сидящими на стульях на просторной кухне за длинным столом, который просто ломился от всевозможной еды.

— Это все реально? — с опаской спросил Жданов, когда изменения пространства закончились. — Она пахнет как настоящая, я слишком сильно голоден…

— Реальнее некуда, — сказал Никита Ермаков и набросился на большой кусок печеной в углях говядины. — Ешьте, не стесняйтесь, и ничего не бойтесь. В ближайшем будущем никто из нас не выживет, поэтому отказываться от радости вкусно поесть не стоит.

— Это уже традиция, Никита Андреевич, — сказал Михаил Росс, которому не хотелось есть, но пришлось это делать, чтобы не выделяться на фоне остальных. — Довольно часто мы имеем именно такой финал. Сперва мы трапезничаем и разговариваем, а потом тщательно друг друга убиваем. Предлагаю пообщаться мысленно. Не против?

— Мы никуда не торопимся, поэтому можем общаться традиционным способом, — с трудом ответил Никита. Для восстановления ему требовалось много питательной пищи, которая попадая в его предварительно модифицированный желудочно-кишечный тракт практически сразу же переваривалась без остатков. — Ты знаешь, дед, что после столь быстрой модернизации сильно хочется есть. Поэтому не надо на меня так смотреть!

Рассматривая Никиту Михаил не переставая перебирал варианты и на основе новой информации пришел к определенным выводам:

— Твои проблемы значительно серьезнее, Никита Андреевич. Что-то ослабило тебя и сейчас ты спешишь восстановить силы. Я не буду пытаться убедить тебя в том, что я хороший, потому что знаю, что пока что ты не способен этого понять. Ты поймешь это потом, я обещаю, ты это поймешь, а пока что мы останемся теми, кто мы есть, врагами. Но даже с врагом иногда можно говорить по душам, понимаешь? Расскажи мне, что не так с твоим разумом. Возможно я уже сталкивался с чем-то подобным и знаю как с этим бороться.

Макс смотрел то на Михаила, то на Никиту. Эти двое были такими одинаковыми, но одновременно и разными. Росс излучал невидимую силу, он был средоточием вселенской уверенности. Нерушимая непоколебимость — это выражение идеально подходило Михаилу и можно было не придумывать что-то ещё. И как бы ни хотел Никита, который старался изображать уверенного человека, быть похожим на своего деда, походить у него получалось плохо. И лучше бы Ермакову в таком случае быть самим собой, потому что тогда он бы не являлся дешевой копией Росса. Но Никита этого не понимал, или не хотел понимать.

А возможно, об этом Макс почему-то задумался только сейчас, в этом был какой-то план, который знал только Ермаков, и который должен был дать плоды в будущем. В любом случае оставалось только наблюдать и ждать развязки. И конечно же делать ставки, как без этого. И Макс их уже сделал. Он всей душой болел за Никиту Ермакова и надеялся, что тот сумеет переиграть своего деда. Но при этом Максим имел и разумные выводы. В них Росс уже победил и другого варианта просто не было.

Снизив темп забрасывания пищи в рот, Никита решил открыть Михаилу свою проблему:

— Контроль чужого разума, Основа хотела предельного уровня развития этой способности и я был модернизирован исходя из её хотелок. Но эта способность была не единственной, в мой арсенал вошли и другие, свыше десятка. Планировалось, что мы не убьем тебя, а просто ограничим. Я должен был раздавить твою волю и подчинить себе. В теории, потому что мы всё же понимали, что это вряд ли возможно. Модернизация шла вполне успешно, но до финала не дошла, встала и