"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Решившись, я откашлялся и спросил:

– Простите, мессиры. Вы, случайно, не из компании «Белый конь»?

Эскорт капеллана чуть замедлил шаг. Человек в сутане прошел дальше, но остановился, когда старший из его четырех охранников ответил:

– Да.

– Под командованием Алексея Карелина?

– Пошел вон, ничтожество, – сказал капеллан, и прищуренные глаза на его широком неприятном лице уставились прямо на меня.

– Сэра Алексея Карелина, – поправил молодой солдат, для которого честь командира пересилила приказ нанимателя.

– Прошу прощения.

Я поклонился уже не так церемонно, как мгновением раньше, пользуясь возможностью разглядеть криокапсулу, которая плыла в компенсирующем поле. Она была слишком большой для человека, в цилиндр могла поместиться даже корова. Если Коган сказал правду, то я догадывался, кто находился в этих яслях. Не корова, но и не человек.

– Прошу прощения, я не знал, что он рыцарь.

Я замолчал и облизал губы. Верхняя все еще не зажила после того, как Амарей разбила ее кулаком неделю назад.

– К вам можно наняться? – спросил я.

Это был отвлекающий вопрос, совсем не тот, на какой я хотел бы получить ответ.

Капеллан снова достал платок из рукава и приложил к лицу, его разные глаза внезапно посуровели, когда он направился ко мне. Ах, этот взгляд, исполненный аристократического презрения! Я так часто замечал его у отца. Нет, это больше напоминало блеск в глазах Криспина – возбужденный и угрожающий.

– Ты что, оглох, парень?

Он схватил меня за рубашку и ударил спиной об стену.

Со мной бывало и хуже, гораздо хуже, но я сдержал насмешку над его стараниями. Пусть считает себя хозяином положения.

– Я сказал «пошел вон»! – рявкнул он.

Демонстративно не обращая внимания на то, что священник все еще держит меня, я снова обратился к охранникам:

– Я говорю на восьми языках, на пяти из них – свободно, и имею почти год опыта в боях на Колоссо.

Мне вдруг пришло в голову, что это хороший способ покинуть Эмеш, и очень быстро. Хлыст может наняться вместе со мной, а также Паллино и остальные, если, конечно, захотят. Федераты беспокойно переминались с ноги на ногу, поглядывая на рассвирепевшего священника. Но я решил, что дело важней. Мне нужно было услышать их ответ, а не крики человека из Капеллы.

Все могло получиться, но священник снова толкнул меня в стену. Я ударился затылком о каменный выступ, скривился от боли и на мгновение растерялся, а он тем временем отошел назад, вытирая руки о свою синтетическую черную сутану.

Однако я не ответил ему. Он был жрецом Святой Земной Капеллы, помазанным пеплом самой Прародины. Независимо от происхождения, попытка ударить его стоила бы мне жизни.

– Парализуйте его, – махнул он рукой солдатам.

– Что вы сказали, ваше преподобие? – отозвался один из солдат, переводя взгляд со священника на своего командира и обратно.

– Выстрелите в него из станнера! – крикнул капеллан. – И оставьте здесь!

Я даже не помню, как из кобуры появился станнер и как сам я рухнул на стену.

Что-то ударило меня по лицу, и мои глаза открылись навстречу проклятому свету. Я ничего не видел, кроме этого яркого сияния. В какое-то безумное мгновение мне показалось, что я проснулся в том мерзком клоповнике возле космопорта и сейчас увижу краснолицую старуху и ее хрупкую помощницу, что моя жизнь на Эмеше началась сначала.

– Какого черта ты отключился, momak? – послышался голос пожилой женщины с сильным акцентом.

Она еще раз шлепнула меня по лицу, и свет снова вспыхнул у меня в глазах. Но это была всего лишь лазерная ручка, которой проверяют зрачки после травмы головы. И всего лишь доктор Чанд. Рядом, скрестив руки и опустив подбородок, стоял Хлыст, на лице его отражалось явное беспокойство.

– С ним все в порядке, доктор?

– Священник, – проговорил я, и весь мир пошатнулся, когда я попытался сесть.

Чанд схватила меня за плечи, чтобы удержать, ее ногти глубоко впились в мою кожу.

– Ай! – вскрикнул я. – Отпустите, дьявол вас побери!

– Только если ты не будешь двигаться.

Она убрала руки, нахмурив лоб, так что татуировка расплылась. Рабыня-врач подняла с пола сканер и прижала к моей груди. Меня кольнуло коротким импульсом.

– Проводимость повышенная. Если бы я не верила так в здравый смысл, то сказала бы, что в тебя выстрелили из станнера.

– Но в меня и в самом деле выстрелили! – настаивал я, прислонившись спиной к грубой каменной стене. – Это все из-за священника! Где он?

– Какой еще священник? – одновременно спросили Хлыст и Чанд.

Я описал его внешность, растирая лицо руками. В боку болело, верхняя часть груди все еще оставалась онемевшей. Одежда прилипла к телу. Я провел пальцами по взлохмаченным волосам, отросшим за те месяцы, что прошли с момента моего появления на Колоссо. Тут на меня напал приступ кашля, и Чанд протянула мне бутылку с голубовато-зеленой жидкостью, которую нам всегда подавали в колизее. Я выпил, поморщившись от вкуса дешевого подслащенного напитка. К тому времени, когда я закончил вспоминать происшествие, Хлыст побелел как молоко – точнее говоря, побелел бы, если бы не вечные веснушки. Его тонкое лицо казалось изможденным. Он втянул внутрь щеку, по-прежнему скрестив руки на груди, окрепшей за месяцы боев и тренировок.

Догадавшись о том, что он думает о том же самом, я сказал:

– Если наш приятель Коган не врал, значит к нам в тюремное отделение привезли сьельсина.

– Но зачем?

Чанд закрыла аптечку и щелкнула пальцами, подавая знак Хлысту. Тот не двинулся с места, а просто стоял, опустив голову, с широко раскрытыми потемневшими глазами, внимательно изучая ноготь на большом пальце.

– Надеюсь, что ты ошибаешься.

Прежде чем я успел ответить, Чанд сердито посмотрела на молодого мирмидонца.

– Что толку от всех этих мускулов, парень, если ты не можешь помочь пожилой женщине подняться с пола?

Хлыст пришел в себя и подал ей руку. Клянусь, я слышал, как заскрипели ее кости. Она шумно втянула воздух, опираясь на плечо Хлыста.

– Я бы сказала так: бросьте это дело, парни. Не стоит связываться с этой Капеллой.

Все еще сидя спиной к каменной стене, я посмотрел в коридор, по которому неизвестный мне капеллан и его охранники из «Белого коня» должны были выйти из колизея на улицу к Красному каналу.

– Есть какие-нибудь мысли о том, кто это мог быть?

– Ты сказал, что он горбатый? – спросил Хлыст.

– А? – оглянулась на него Чанд, такая низкорослая, что рядом с ней парень казался почти великаном; она рассеянно похлопала Хлыста по локтю. – Мерзавец-патриций с таким лицом,