Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

Подумав, я встал из-за стола, поднялся в бар и набрал Мстислава.

— У меня Линев был.

— Договорились?

— А он договорился?

— Да, все в рамках приличий, не беспокойся. Людям действительно нужно.

— Тогда мне тоже нужно. Диего можешь привлечь в помощь? Мне на СПЗ рекогносцировку провести, а я там никогда не был.

— Свяжусь по рации, дай мне десять минут.

— Принял.

Я вернулся в подвал, взялся за кружку. Все равно сегодня на СПЗ никто не попрется, дело к темноте, дурных нема. А я все последние дни на нервах, так что имею полное право. У алкоголя седативное действие выраженное, особенно у пива. И в подвале тепло и все свои. И вообще уже весело.

Правда, еще дел хватает на сегодня, так что радостно пить пиво до вечера не получится.

— Белый-второй вызывает Красный-первый. Красный-первый, как слышишь меня, прием? — заговорила рация неожиданно чисто, без всяких помех, голосом Олега.

— Белый-второй, здесь Красный-первый, слышу тебя хорошо, прием.

— Завтра в восемь ноль-ноль на пункте три, как понял, прием?

— В восемь ноль-ноль на пункте три, понял тебя, Белый-второй, прием.

— Принял. Конец связи.

"Пункт три" — это штаб по кодовой таблице. Наша группа уже "красная". "Синие" — это группа Диего. Так что встреча назначена, это хорошо.

Что интересно — компания не расходилась. Я успел уйти домой, там в гараже установить обогреватель на новый F-150, проверить работу, потом вскрыл один ящик с тем товаром, что мы привезли с последней ходкой, выловил оттуда удлинители для магазинов и установил один такой "двухместный" на свой "браунинг" десятого калибра, который я обрезал до восемнадцати дюймов. На шестнадцатидюймовый удлинитель уже не вставал, места не хватало, торчал рогом, и стяжку, которая barrel clamp[12], уже не установишь.

Потом с этим ружьем заявился в паб и нашел тех же самых на том же самом месте, в подвале. Уже шли анекдоты, помимо бутылок на столе и кувшины со светлым появились. Закуска тоже сменилась, в смысле новое блюдо нарезки возникло.

— Хорошо сидим, — вполне искренне восхитился я.

— Ага, неплохо, — согласился Платон. — Это у тебя завтра разведка, а мы и отоспаться можем.

Платон вообще по самогонке выступал и был заметно пьяней других. Но, может, и к лучшему. Ему бы и завтра принять хорошо, чтобы послезавтра похмелье уровень боевого пыла снизило.

— А это что за калибр? — вдруг заинтересовался ружьем Хмель и даже палец в ствол засунул.

— Десятый. Я же рассказывал.

— Да я помню, что ли? — отмахнулся он. — Вот Ивану бы такое ружжо, а? Ему меньше даже неприлично.

— Бери, не проблема. Есть длиннее, есть короче. Но на короче я удлинитель магазина не поставлю. — Я щелкнул ногтем по матовой алюминиевой трубе, торчащей вперед из размалеванного в древесный камуфляж магазина.

— Заряжен? — спросил Хмель.

Я быстро выбросил все патроны из магазина и протянул ружье ему:

— Уже нет.

А то датые все, нечего тут заряженным размахивать. Хмель приложился, поцелился, потом спросил:

— А отдача как?

— Солидная, — усмехнулся я. — Круче, чем у двенадцатого. Для пули я вообще навеску уменьшаю.

— Я зайду завтра, — чуть пьяновато и решительно сказал Хмель.

— Саня будет, я уеду с Дмитрием.

Хмель. Самые события

Четверг. Вечер

Когда гости разошлись, я попросил у Николая ключи от пикапа и очень медленно и осторожно в силу принятого алкоголя покатил за Ириной. И пусть силком подругу в машину затаскивать не пришлось, но за поездку она высказала все, что думала обо мне, моей паранойе, излишней навязчивости и манере влипать во всяческие неприятности. Я стоически молчал. Это обстоятельство разозлило Ирину еще больше, она убежала наверх и хлопнула дверью.

Тогда я беззвучно выругался, убрал куртку на вешалку и спросил у помощника:

— Ваня, все спокойно?

— Более чем.

Людей в баре сегодня и в самом деле оказалось немного — были заняты лишь два стола, но оно и понятно: многих завсегдатаев с утра отпугнуло объявление о санитарном дне.

— Не страшно. Всех денег не заработаешь, — махнул я рукой, поздоровался с поднявшим пустой бокал Смирновым и только накачал ему новую порцию пива, как распахнулась входная дверь и в бар прошел Григорий Кузьминок с увесистой спортивной сумкой.

Я напрягся, а контрразведчик вдруг спросил:

— Хозяин, оборотную тару примешь?

— Проходи, — кивнул я на заднюю дверь.

Мы спустились в подвал, там Григорий выставил сумку на стол и расстегнул молнию.

— На многое не рассчитывай, собрали, что по сусекам отыскалось, — сообщил он и выложил белые свертки маскхалатов. Затем достал жестяную коробку, чьи стенки украшали чародейские символы, выдавленные и выкрашенные серебрянкой, а следом извлек короткий барабанный карабин с несуразно толстым стволом, рамочным прикладом и рудиментным прицелом. Точнее — не карабин, а чаромет. Изготовленное чародеями Братства оружие позволяло лишенным колдовских способностей бойцам посылать во врагов заклинания — как правило, донельзя примитивные, но от этого ничуть не менее разрушительные, вроде шаровых молний.

— Где только такое старье откопали? — хмыкнул я, принимая чаромет. Впрочем, тот выглядел новым, а массивный удлиненный барабан откинулся без малейшей заминки.

— Нестареющая классика, — хмыкнул Кузьминок.

Тут я был вынужден с ним согласиться. Одно время чарометы изготавливали со сменными батареями высокой емкости, но очень быстро появились заклинания, способные подрывать подобные аккумуляторы за счет эффекта магического резонанса. В боеприпасах же к этой модели использовались исключительно алхимические реактивы, и энергия вырабатывалась непосредственно в момент выстрела.

Я откинул крышку жестяной коробки и выудил из гнезда длинный, размером с карандаш, патрон. На донце гильзы алел колдовской кристалл с энергией для запуска алхимической реакции, спереди гильза была закатана на манер холостого боеприпаса.

На пробу я вставил патрон в камору откинутого барабана, и вокруг нее немедленно засеребрился выгравированный на металле пентакль. Порядок, работает.

— Не сертифицирован, не урезан. Нигде не числится. Если задержат и оформят изъятие, отправишься в штрафной отряд, — предупредил контрразведчик.

— Какое заклинание? — спросил я, пригляделся к маркировке и определил сам: — А, "Плазменные цветы"!

— Именно. Места там неспокойные, наткнетесь на исчадия Стужи — пригодится.

— Что еще?

— Алхимический состав для защитных фигур, — продемонстрировал Кузьминок дюжину стеклянных пробирок с черным порошком внутри. — Никакие способности не нужны, просто замкните круг на снегу.

— Справимся.

Тогда Григорий выставил на стол ящик с гранатами и, не сочтя нужным комментировать его содержимое, сразу достал картонную коробку с осветительными ракетами.

— Белые с "Ультрафиолетом", оранжевые с "Серпантином".

Заклинание "Ультрафиолет" поражало своим сиянием всяческую нечисть, о "Серпантине" слышать раньше не доводилось.

— Что за "Серпантин"? — спросил я контрразведчика.

— Создает помехи внутреннему зрению. Без колдунов за город никто не сунется, наверняка и ведьмы где-то поблизости своих подопечных дожидаться будут. Как