Фантастика 2025-96 - Ким Савин

время пароход успел не только развернуться, но и сблизиться с огромным, могучим, но таким неповоротливым противником. Перезарядить шведы успели только самые легкие орудия, но и у них внезапно оказались куда более приоритетные задачи. А все потому, что, увлекшись боем с пароходом, капитан шведского корабля сделал ошибку, характерную для любого давно (а может, и никогда) не воевавшего офицера. Проще говоря, он забыл, что противник у него не один.

«Эвридика» никогда не была шедевром кораблестроения. Как, впрочем, и большинство английских кораблей. Но вот чего у фрегата было не отнять, так это отменных обводов и соответствующей им быстроходности. Да и ветер благоприятствовал… Словом, орудия линкора еще не успели перезарядить, а перед ним уже появился высокий борт фрегата, и в следующий момент рев орудий, бьющих практически в упор, объяснил шведскому капитану всю глубину его заблуждений. И корабль еще не закончил содрогаться от ударов ядер, когда фрегат, с грохотом ударился о его борт своим. Взлетели, как невиданные змеи, десятки кошек, и в считанные секунды корабли оказались связаны между собой.

Мгновенно проведенный абордаж еще не был завершен, а на палубу «Карла» по перекинутым абордажным мосткам уже хлынули русские моряки. Дав первый, дружный и убийственный ружейный залп, прорубивший кровавые просеки в скучившихся шведах, они выскакивали из клубов дыма, словно черти, и с низким, звериным ревом, в котором с огромным трудом угадывалось и без того пугающее весь мир «Ура!», набросились на оглушенных русским залпом, деморализованных шведов. На палубе закипела рукопашная.

Шведские моряки не были трусами. Вообще, конечно, люди бывают всякие, и его личные морально-волевые качества варьируют в широких пределах. Это одинаково относится и к потомку викинга, и к хлебопашцу в двадцатом поколении, и к дикарю из джунглей. Есть и ближайшие родственники зайцев, готовые потерять сознание от внезапного хлопка по плечу, и герои, без страха прущие грудью на штыки. Однако вот незадача, в море трусы не ходят, зато храбрецов в избытке. Схватка получилась жаркая, и многочисленная команда линейного корабля имела шансы отбиться. Имела бы, если б не два других русских корабля.

«Миранда» и слегка отставший от фрегата «Архангельск» (Диего уже по традиции достался самый тихоходный корабль эскадры) подошли к месту боя практически одновременно. «Архангельск», вытерпев залп нескольких кормовых орудий шведов (не все артиллеристы бросились наверх, некоторые остались на боевых постах), ловко пришвартовался к «Карлу», смяв носом руль линкора. «Миранда» же и вовсе лихо подошла к борту «Эвридики», и абордажная группа атаковала шведов прямо через палубу фрегата.

Линейный корабль «Карл Четырнадцатый Юхан» сражался отчаянно, более всего напоминая увешенного вцепившимися в бока собаками медведя. И, как и медведь, был обречен. Только лесного хищника ожидала встреча с охотником, здесь же его место заняли ощетинившиеся клинками абордажники. И, несмотря на отчаянное сопротивление шведских моряков, их постепенно и довольно быстро оттеснили с верхней палубы. Бой переместился в низы корабля.

Вот тут и открылись Александру сразу два секрета, которые он не понимал, глядя на то, как учит людей Куропаткин. Стоило бы спросить об этом раньше, но – постеснялся. А теперь понял. И почему тот обучал их связке буквально из трех ударов, хотя умел в десятки раз больше. Но за считанные дни обучить человека всерьез нереально, а вот эти три удара вколотил так, что русские матросы повторяли их в любой ситуации, не задумываясь и не ошибаясь. И почему учил драться с повязкой на одном глазу. Да, мешала, но не слишком. Зато нырнув в темноту трюма, не тратилось время на привыкание к скудной освещенности – достаточно было просто откинуть повязку. Да уж, умел Куропаткин учить, понимал специфику. И драться тоже умел – сейчас он рубился в первых рядах, и шведы разлетались в стороны, будто сломанные игрушки.

Верховцев на этот раз непосредственно в драке не участвовал. О том, что этого делать не следует, ему по очереди объяснили Гребешков, Матвеев, Куропаткин, потом своими уже ставшими визитной карточкой рублеными фразами Диего и в финале Сафин. Все просто. Командир – слишком ценная единица. В походе практически незаменимая. А значит, незачем лезть очертя голову туда, где можно погибнуть из-за какого-нибудь случайного тычка. Храбрый капитан – это хорошо. Капитан, погибший по собственной неосторожности в свалке – плохо.

Вот и пришлось Александру наблюдать за происходящим с безопасного расстояния, утешая себя мыслью, что самое важное он уже сделал, заставив шведский корабль фактически потерять управление. И вот тогда он в очередной раз почувствовал: тяжелее всего не идти на смерть, а отправлять на нее других. К счастью, продолжалось это недолго. Прошло не более четверти часа с начала абордажной схватки, и линейный корабль «Карл Четырнадцатый Юхан» был взят.

Насколько жестокой была схватка, Верховцев понял, когда ступил на палубу линкора. Всюду кровь и трупы… Русские потеряли человек тридцать убитыми и вдвое больше ранеными. Не такие уж и большие потери для такого боя, тем более часть погибла еще на «Миранде», от шведских ядер. Зато потери среди защитников корабля выглядели жутко. Никто специально их не считал, но в плен попало не более двухсот человек. Стало быть, погибло как минимум вдвое больше… Одним словом, бойня.

В таких раскладах, если вдуматься, не было ничего удивительного. Сказались и быстрота, с которой был проведен абордаж, и абсолютная неготовность шведов к тому, что эстетически выверенный, в какой-то степени даже изящный морской бой в мгновение ока превратится в жестокую рукопашную схватку. Большинство погибших шведов пали, не успев даже схватиться за оружие.

Стоит признать, настолько быстрая и жесткая, если не сказать жестокая расправа над настоящим линейным кораблем, пускай и принадлежащим третьеразрядной морской державе, изрядно грела душу. Куда чаще командиры более легких кораблей предпочитали не связываться с линкорами, вполне резонно опасаясь, что будут уничтожены[91]. Но русские в который раз показали, что им по плечу все!

Увы, это был еще не конец истории. Глубоко внизу, в недрах «Карла», продолжались отдельные стычки – не все шведы пожелали сдаться, и кое-где одиночки и малые группы все еще пытались оказать безнадежное, но заслуживающее уважения сопротивление. Одна из таких групп даже попыталась прорваться к крюйт-камере. Безуспешно, разумеется. Что же, русские умеют уважить храбрость, но нести лишние потери они решительно не желали. Смельчаков попросту расстреливали, и это быстро охладило пыл горячих скандинавов. Ну а перед Александром уже повис вопрос совсем иного толка: что делать с трофеем дальше?

Смешно, благодаря тому, что он готовился к абордажам с их неизбежно высокими потерями, экипажи кораблей были укомплектованы