Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Хильченков ухмыльнулся.

– Извини, отче, но это, как ты говоришь, в критический момент, каждый по-своему решает.

– Ну, вот ты бы, будучи в сознании, сдался?

– Я, нет.

– Вот видишь? Генетическая память срабатывает.

– И как же?

– Молча, дружище. Молча! Ещё тысячу лет тому, русское войско состояло из ратей. Рать была основой войска, она состояла из сотен, а сотня из ратников обычно из одного рода. Сотни вставали в боевой порядок, который назывался заступ, то есть вставали один за другим. Сначала вставали выклые воины – деды лет пятидесяти, а то и старше. Затем дужные, отцы – вои тридцати пяти – сорока лет. Сильные, крепкие мужчины, за которыми сыновья. Етманные – проворные и Ерные – забияки. Отроки 16 – 18 лет. Первый удар противника принимали на себя опытные старые воины, которые погибали на глазах у сыновей и внуков. Что возбуждало месть, и ярость. Воинов нельзя было остановить. Использовался древний обычай наших предков – кровная месть. Теперь главное! Важным фактором, повлиявшим на то, что русские не сдавались, были войны со степью. Дело в том, что традиции «степной войны», которую вели кочевники Юга против Руси, в отличие от варварских, а позже и феодальных войн средневековой Европы, требовали истребления всего племени, считай рода, то есть уничтожения или увода в рабство всего мужского, женского и даже детского населения, с тем чтобы не выросло поколение, способное отомстить. То есть сдаваться было нельзя. Нужно по закону кровной мести, мстить за своих. Если сдашься в плен, всё равно пощады не будет, замучают и убьют, поэтому и появилась фраза – русские не сдаются. Вот видишь, времена иные, а люди наши, прежние, только просыпаются старые, спящие в них законы бытия, когда уже край наступает, кто-то так достанет, что терпеть сил не хватает. Убедил?

– В общем-то, да. Только с темы слез. Речь ведь о предательстве славян была.

– Ах, это! Ещё не осознал сказанного? Ладно, последний намёк сделаю, а там уж сам домысливай… Вам, уже с десяток лет пытаются навязать мнение, что, мол, предают не народы, а их правители. Но разве народ не достоин своих правителей? Правители и элита большинства славянских стран страдают комплексом неполноценности и зависти к России. Их страны небольшие по площади и населению, зависимые, слабые государства. Отсюда во все времена и росли ноги у предательства. Понял – не понял, а больше слова от меня не услышишь. И-и,.. хватит из себя целку строить. «Не хочу-у!». Просыпайся и выздоравливай.

Очнулся Хильченков уже на кровати и перевязанный. Сильно болела грудь, спина и голова. Повернув голову направо, обнаружил ряд лежачих больных. Зрелище не из приятных. Кто-то полностью забинтован, так что одни глаза и рот не под бинтами. Кто-то лежит без нижних конечностей, постанывая от боли. В комнате витает запах медикаментов и… женских духов.

– Очнулись, Александр? – подошла к Хильченкову полненькая медсестра с подносом для лекарств.

Только чего это она его Александром назвала? Но развеивать ошибку с именем торопиться не стал. Сначала осмотреться нужно, а там видно будет, с чего это ошибка возникла.

– Начинаю возвращаться в реальный мир, – просипел он и попробовал сначала руками, затем под простынёй ногами подвигать.

«Работают. Дискомфорт и напряжение лишь в правой руке, и грудь саднит».

У медсестры, которая расставляла на каждом столике таблетки в пластиковых формочках, справился:

– Сильно меня?

Обнадёжила:

– Александр, у вас всё хорошо. Николай Николаевич ваш случай уникальным назвал. Одну пулю из вас извлекли, другая навылет прошла.

Улыбнулась:

– Ну, ещё положительный эффект сыграло то, что вовремя вас к нам доставили. – Шёпотом пояснила она. – Скоро на ноги встанете.

– Это хорошо. Много раненых привезли? – спросил Хильченков, но медсестра ничего не ответила.

Радость на лице пышечки сменилась грустью. Из её рассказа понял, что ВСУшники ещё вчера полностью заняли Изюм и откатили линию фронта на сорок километров за речку, выбивая наших армейцев из сёл и посёлков. Зубами скрипнул от таких новостей, невольно дрожь по всему телу прошла.

– Но мирных всех, кто хотел, успели вывести… – придержав рукой больного, сказала медсестра и расплакалась.

Странно, чего он это так близко к сердцу принимает? Сам от себя не ожидал. По ходу дела нервы тоже лечить придётся, а тут ещё… сознание уплыло, снова всё во мрак погрузилось…

Глава шестая

Господин Великий Новгород, конец осени 2022-го года

Выйдя из вагона на перрон, особого чувства единения с родной землёй, вскормившей его в прежней жизни, не почувствовал. Великий Новгород, в котором княжил Александр Невский, в прежнем качестве не узнавался. Может всё потому, что он сейчас не был тем молодым бояричем Михалко. Сейчас даже по паспорту он никакой не Константин Хильченков. В настоящем он Александр Тихонович Львов, в прошлом воспитанник детского дома, контрактник ВС РФ, участник СВО и доброволец в отряде луганских казаков, но это уже тоже всё в прошлом. Теперь же обычный гражданин страны, решивший после контузии и ранения, пройти реабилитацию здоровья необычным способом – проехаться по западным рубежам России. А, что? Деньги-то есть! Куда их тратить?

Вот он, Господин Великий Новгород. Ноги ступили на полотно привокзальной площади. Ощущения?… Гм! Нда! Основные ощущения такие: Он голоден. Требовалось побриться. Принять ванну.

«Ванна!»

Представив себе тёплую, налитую водой с душистым запахом и пеной, эмалированную лохань, Костя,.. Несмотря на смену личности в документе, он ведь так и остался Константином. …глубоко вдохнул осенний, с примесью отработанных автомобильных газов воздух, поморщился, и направился к привокзальным остановкам. Предстояло ещё в гостиницу устроиться, и только потом!..

Отвлёкся. Ощутил денатуратный перегар, смешанный с потом и застарелой мочой. Престарелый мужчина, по всем признакам и одежде бомж натуральный, элитный и патентованный, выделив из поредевшей толпы приезжих именно Хильченкова, отлип от близкого угла здания нетвёрдо прошаркал к нему и просипел:

– Мол-дой чел-лэк! Не найдётся ли у вас пары монет на чашку чая? Усраться, как трубы горят.

– Нет. – Отказал сразу и резко, чтоб у деклассированного элемента на его счёт даже иллюзий не было.

– Тогда может сигарету?

– Отвали.

Бомж уковылял, не оглядываясь.

«Вот такой он нынче, Новогород! Раньше подобного и представить не смог бы». – Подумал.

А, что ж город? Город, как город! Таких в современной России не один, не десять, даже не сто. Десятки тысяч. На дорогах Новгорода лоснился новый асфальт, а потому,