"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

будем биться. Словно услышав его мысли, во вражеском войске затрубили рога и воинство под белым орлом двинулось вниз. Конница начала обходить его полк левой руки… да, пожалуй, стоит перевести туда резерв. Михаил дал сигнал, и резервные порядки повернули налево, готовясь принять на себя удар, если будет серьезный прорыв. Войско врагов медленно приближалось: пять сотен шагов, четыре сотни, три… Воевода не давал лучникам сигнала, град стрел становился смертельным ливнем с куда более близкой дистанции, а вот у панов в первых рядах пошло движение, из-за стены щитов вышли стрелки с арбалетами. Проклятье, эта новая мода на самострелы. Бьют далеко и сильно, но как же долго их перезаряжать… Град стрел обрушился на порядки воинов Тридевятого царства. Стальные щиты галичан надежно укрывали своих владельцев, а вот среди его киевлян случились первые потери. Выманить хотят – понял воевода, – сбить с ранжира, нарушить строй. Вот сейчас он им покажет! Михаил натянул лук и начал выпускать стрелы одну за другой – у богатыря был особый лук, который бил куда дальше даже самострелов. Арбалетчики стали падать на землю, один лук не мог сделать много, но желание врага расстреливать его воинство с безопасного расстояния он отбил. Самострельщики отступили вглубь порядков, скрывшись за стеной щитов, и вражеское воинство снова двинулось вперед. Теперь уже запели луки с обеих сторон. Воины валились один за другим, потери несли и его дружинники и наступавшие паны, только у галичан потери были минимальны, но, с другой стороны, и луков у тяжелых ратников Лютополка было немного. Оставляя за собой раненых, вражеская волна ратников приближалась. Луки никогда не определяли исход битвы, все всегда решали рукопашная схватка и удары конницы. Рукопашной Михаил не особо боялся, здесь русичи всегда брали верх над любым противником, при хоть сколько-то равном соотношении, а вот удар вражеской конницы пугал, необходимо было не допустить его. Кавалерия врага выстроилась на левом фланге для удара, первое место заняли рыцари, очень похожие на тевтонских, но их было немного, всего сотни две, на самом острие удара. Главную силу составляла обычная конница, внешне очень похожая на ту, что была и на Руси, только с крыльями из белых перьев за спинами всадников. Стены щитов на правом фланге и в центре сомкнулись, ратники первых шеренг пытались достать друг друга, выискивая бреши в защите. Врагов было примерно столько же, сколько и противостоящих им защитников Тридевятого царства, даже меньше; Михаил не волновался о том, что оборона не устоит, враг надеялся на удар кавалерии слева, которой у него было куда больше, этот удар и решит судьбу битвы. Оставив пехотную схватку на Лютополка, Михаил целиком сосредоточился на готовящемся ударе слева. Его дружина уперла копья в землю, готовясь встретить кавалерийский наскок, а вражеская кавалерия между тем уверенно брала разбег.

Михаил слышал, что удар рыцарской конницы бывает страшен, но, честно говоря, не думал, что настолько. Первый ряд щитоносцев был буквально сметен, тяжелая конница врага врубилась в порядки защитников. Рыцари отбрасывали копья, пуская в дело мечи, вражеские всадники стремились расширить пробитую прореху, и им это удавалось. Скрепя сердце воевода отправил в бой свой резерв, полк галичан двинулся закрывать пробитую брешь. Вражеская пехота на левом фланге догнала свою конницу и устремилась в прореху, только подошедшие галичане сумели удержать фланг от немедленного разгрома. Паны же давили достаточно уверенно. Михаил бросил взгляд на правый фланг: воинство Тридевятого царства уверенно держалось, а галичане даже начали немного давить своих противников. Разбить строй тяжелой пехоты было не так-то просто. Мелькнула запоздалая мыслишка, что он неправильно расположил свои войска, против очевидного удара кавалерии слева надо было поставить более тяжелые галицкие полки. Конечно, он больше верил в своих ребят, чем в Лютополка и его ратников, резонно опасаясь, что те дадут стрекача при первом же серьезном ударе.

Ощущения подвели воеводу: побежали не галичане – первыми стали пятиться, а потом и вовсе дали деру именно его дружинники. Напор врага на левом фланге действительно был не в пример сильнее, чем на правом и в центре, где враг не столько давил, сколько сковывал его войско. Часть вражеской конницы прорвала порядки и намеревалась ударить в тыл остальному войску. С места сорвался последний резерв: опытный ветеран, его тезка Михаил Хвостов, командовавший кавалерией, без команды почуял опасный момент и отреагировал. Его пять сотен всадников на полном скаку сшиблись с прорвавшейся вражеской конницей. Завязалась яростная сеча, шляхтичей было больше, но яростный напор защитников Тридевятого царства на время остановил намечавшийся опасный прорыв. И тем не менее левый фланг продолжал держаться. Галичане стояли как влитые, упрямству их позавидовали бы и иные бараны; и далеко не все дружинники побежали, многие остались держать строй. Именно сейчас наступал переломный момент: или воинство под медвежьим стягом отобьет прорыв и отбросит врага, или противник прорвется и ударит остальному воинству во фланг. Резервов больше не было, кроме последнего. Его самого́. Богатырь на поле боя зачастую сам себе резерв. Михаил бросил последний взгляд направо, там враг уже начал пятиться, не выдерживая натиска, и очертя голову бросился к полку левой руки.

Окрикивая по дороге бегущих, Михаил собирал силу для последнего удара; весело подбадривая ратников, он легко шагал вперед. Пороть за трусость – это потом, сейчас необходимо заткнуть прорыв. Вокруг воеводы собралось уже несколько сотен воинов, снова воспрянувших духом, увидев идущего в первых рядах богатыря. Михаил кинул копье, свалив с коня какого-то шляхтича с белыми крыльями, и, выхватив меч, ринулся вперед.

– Ура! – грозный клич разнесся за его спиной, пехота яростно бросилась на прорвавшуюся кавалерию. Враг тоже почувствовал переломный момент, конница начала мешкать, ей было неудобно сражаться в плотных порядках, где нельзя было взять разбег. Какой-то ратник поднял высоко стяг с медведем и замахал им, поднимая боевой дух воинства. Теперь уже начали давить русские, заставив панов медленно пятиться назад уже и на левом фланге. Упорство галичан и своевременная контратака кавалерии и богатыря смогли выправить положение. Да и врагов было совсем немного. Его пяти полкам, которые по количеству превосходили шесть обычных, противостояли не более четырех полков Белого королевства.

– Вперед, братцы, победа близко! – радостно закричал Михаил и сбил наземь еще одного шляхтича.

Радостный крик потонул в реве рогов. Рога ревели не слева и не с холма, где находился лагерь врагов, они надрывались сзади. Михаил обернулся, он чуть не потерял дар речи, увидав, как из-за холмика в его тылу к месту битвы несется лавина конницы. В первый момент мелькнула надежда, что это к нему подошло подкрепление, княжеская конница, например. Но уже через мгновение воевода похолодел: впереди неслись всадники с белыми орлами на стягах. Позади них на ветру реяли белые крылья, не оставляя сомнений в принадлежности воинов. Сколько же их там было… Многие тысячи. Огромная конная лавина стремительно приближалась.

Глава 51

Красное солнышко

Надо было что-то делать. Михаил начал искать глазами, кого можно развернуть, чтобы встретить новую угрозу. На правом фланге последние ряды галичан уже и сами повернулись, выставив стену, ощетинившуюся копьями. А вот выдернуть кого-то из смешавшегося в кучу левого фланга было практически невозможно. Удивительно, но шляхтичи начали отступать, пятясь по всему фронту. Михаил, выхватив меч, бросился один на перехват конной лавины, до которой оставалось шагов семьсот.

– Ура!!! – громом пронеслось по набегающей волне, раскатистый гул тысяч голосов слился в один громкий крик: – Ура!!!

Знаменосец с белым орлом на стяге рухнул как подкошенный, рядом с ним валились на землю крылатые всадники королевской конницы. Всеми цветами радуги сверкнул меч в руках воина, появившегося за спинами павших вражеских ратников. Воин выглядел смутно знакомым. Богатырское зрение не подвело воеводу Тридевятого царства: остатки кавалерии Белого королевства гнал и рубил не кто иной, как Илья Муромец. Теперь стало ясно, почему враги бросились отступать. Тысячи русских всадников проносились мимо ошалевшего воинства Тридевятого царства, рубя убегающих вражеских пехотинцев. На холме оставался заслон,