Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

Это место казалось одновременно таким обыденным и таким… подозрительным. В общем, как вся моя жизнь, в любом из миров.

Я прошла чуть вперед, вслушиваясь в каждый шорох, пытаясь уловить хоть что-то необычное. Если это ловушка, то она должна себя выдать.  Ну, я на это надеялась, по крайней мере. 

Я внимательно осматривала каждый ряд, ожидая увидеть либо Тристана с его надменной ухмылкой, либо какого-нибудь его подручного с явным намерением меня запугать. 

Но чем дальше я заходила, тем сильнее нарастало ощущение, что я ошиблась. И вот, через три ряда, мне наконец улыбнулась удача. Или, судя по всему, новая порция проблем.

У одного из стойл, спиной ко мне, стоял высокий мужчина. Его когда-то черные волосы уже начала немного разряжать седина, но от этого он не выглядел старше, скорее, приобретал некую благородную суровость. 

В его движениях чувствовалась уверенность и какая-то внутренняя мощь, которую не мог скрыть даже слегка сутулый силуэт. 

Он поглаживал шею вороного жеребца, и я заметила, как конь доверчиво прижимался к его руке. 

Никаких бандитов, никакого Тристана. Только этот незнакомец. Мое сердце вдруг пропустило удар, а волосы на затылке слегка зашевелились. — Я рад, что ты все-таки пришла, Паулина, — сказал он низким скрипучим голосом и повернулся ко мне лицом.

Мир поплыл. Голоса конюхов, фырканье лошадей, запахи сена — все исчезло. Осталось только его лицо. 

— Отец? — ошарашенно воскликнула я. 

Глава 26

Паулина 

Мой отец был единственным мужчиной, которого мать, действительно, любила. Чаще всего она пила, бесконечно разглядывая одну-единственную фотографию, на которой они были запечатлены. 

Мне это фото брать было нельзя, но когда она засыпала, сидя за столом, я украдкой вытаскивала его и изучала, как выглядит мой папа.  

Те же глубоко посаженные глаза, тот же прямой нос, та же линия губ, чуть изогнутая в ироничной усмешке. Все та же сталь во взгляде, только теперь припорошенная усталостью и годами.

Лицо, которое мне представлялось в детских снах и ночных кошмарах, я бы узнала из миллиона других лиц. Настолько сильно его черты въелись в мою память. 

А вот он, судя по замешательству на его лице, меня не узнал и был крайне удивлен моим вопросом. 

— Возможно, ты меня с кем-то перепутала, — растягивая слова, словно давая себе время, чтобы сориентироваться в ситуации, заметил мужчина. 

Я нутром чувствовала, как он изучает меня своим цепким взглядом. Буквально, сканируя, как рентген. И вопрос о том, догадается ли он, кто я на самом деле — это был лишь вопрос времени. Этот точно догадается. 

— Вероятно, — согласилась я, кивая, стараясь придать голосу максимально нейтральный тон. Мои ладони слегка вспотели. — Простите. Я немного нервничаю.

“Так, Саша, — дала я себе мысленного леща. — Надо вспомнить, что истинная Паулина — молчаливая и покорная леди, которая вряд ли бы поперлась одна на конюшню и единственное, что могло ее сюда привести — это глубочайшая обида. Но это не отменяет того факта, что она должна дрожать от страха, как осенний лист на ветру”. 

Я постаралась изобразить легкую дрожь, сжав губы и опустив взгляд. Это всегда работало.

— Понимаю, — тепло улыбнулся мужчина. Кажется, ему мысль с изображением отца понравилась и не будь я столь подозрительной, то уже давно польстилась на эту по-отечески уютную улыбку и добрый взгляд. — Понимаю. 

Я же лихорадочно пыталась найти в воспоминаниях Паулины хотя бы какую-то информацию об этом мужчине и с грустью готова была констатировать, что удача отвернулась от меня. Ничего. Абсолютно ничего. Он был пустым местом в ее памяти, что само по себе было странно, учитывая его манеры и довольно благородный вид.

— Меня зовут Сержио Фалконэ, — представился он, его голос был ровным, без единой фальшивой нотки, если не считать легкого, почти неуловимого напряжения. — И, скажем так, у меня есть давние счеты с Тристаном. Он, видишь ли, всегда был слишком… самоуверен. Я думаю, ты уже успела на себе это ощутить. 

Я слушала, стараясь не выдать своего потрясения. Сержио — Сергей. Сомнений в том, что это, действительно, мог быть мой биологический отец с каждым мгновением становилось все меньше. 

— У меня есть информация, которая может быть интересна той, которую предали и чью репутацию растоптали, Паулина, — продолжил он, подходя чуть ближе, и от его движения вороной жеребец нервно фыркнул. — Информация, которая позволит не просто отомстить Тристану за его недавние… оскорбления, но и лишить его влияния надолго. А может быть, и навсегда.

Он выдержал паузу и я почувствовала, как его взгляд проникает в самую душу. Но твердо решила его туда не пускать ни при каких условиях. 

— А вам какая с этого выгода? — скрестив руки на груди и пристально взглянув мужчине в глаза, спросила я. 

— Не буду отрицать, — чуть нахмурившись, ответил Сержио, а я всем телом ощутила, что на меня пытаются магически воздействовать и браслет на моем запястье нагрелся. — Мне до зубовного скрежета надоели его выходки. Но сам я не могу обнародовать эту информацию. 

— Почему? — продолжала любопытствовать я, а Фалконэ медленно начинал злиться. Это было видно по его напряженной челюсти и ходящим желвакам. 

— У меня на это есть свои причины, — уклончиво ответил он. 

Я поняла, что если Паулина в моем лице продолжит настаивать, то я выдам себя с потрохами, потому что в картине мира этого товарища, глубоко обиженная барышня должна была с первой секунды ухватиться за возможность отомстить своему бывшему,  а не задавать кучу неудобных вопросов. 

— Что вы хотите взамен? 

— В обмен на эту информацию, — его голос стал чуть ниже, чуть жестче, — я хочу получить завещание покойного короля. То, что сейчас находится у тебя.

Вот оно. Всегда есть подвох. Завещание. Значит, не только Герарду и Тристану оно нужно. В его глазах не было ни тени былого тепла, лишь холодный, расчетливый блеск. Мои пальцы непроизвольно сжались.

— Оно не у меня, — соврала я, стараясь выглядеть как можно более убедительно. — Оно… у Герарда.

Фалконэ усмехнулся. Жестко, без