Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

— Не мадемуазель.

— Мадам?

— Я вообще не человек, но, если хочешь, можешь считать меня женщиной. Мой создатель этого хотел, а мне не сложно.

Против воли у меня отвисла челюсть и потребовалось несколько секунд, чтоб собраться. И я собрался, потому что, за последнее время чудес насмотрелся достаточно.

— Хорошо, «нечеловек-женщина», давай по порядку. Имя у тебя есть?

Она усмехнулась.

— Мой создатель называл меня: фея Огонек. За цвет волос[1].

— Фея, значит, — хмыкнул я. Ну действительно, чего тут сложного, фея же не человек, но тем не менее — женщина. — Значит, ты умеешь делать чудеса?

— Смотря что называть чудесами. Кому-то и карточный фокус за чудо сойдет. Но не буду тебя томить неведением. Изначально я была лишь функцией — протоколом, обеспечивающим связь наблюдателя с Информационной средой с Системой. Но по воле создателя (он сам не понял, что натворил) приобрела самостоятельное значение, как личность, даже вот обзавелась псевдофизической сущностью, хотя до этого была лишь бесплотной виртуальной картинкой, видимой лишь ему. Это коммуникатор, — она безошибочно ткнула наманикюренным пальчиком в невидимый браслет на моем запястье. — Гляди-ка, они научились его маскировать… иными словами — это прибор для связи со мной. С его помощью, ты возьмешь меня в прошлое…

Глава 20

Девушка вдруг прервала свое повествование и внимательно посмотрела мне в глаза.

— Поня-я-ятно, — протянула она, — не веришь мне, думаешь, гоню?

— Ты бы себя со стороны послушала, протокол-на-ножках, — ляпнув так я испугался, вдруг обидится и уйдет мой прекрасный подельник. Словно в подтверждение моих мыслей, она решительно поднялась. Но не ушла, а уперла руки в бока.

— Чудес, значит, хочешь? Смотри же, смертный.

Что-то мелькнуло у меня в глазах и в следующую секунду она уже была в драных шортиках топике и кедах. Насчет талии я не ошибся.

Раз — и она жгучая брюнетка в белом брючном костюме и на шпильках. Два — блондинка, в закрытом лазурном купальнике и босиком. Три — русоволосая в полицейском мундире, а-ля Ирина Волк. Четыре — передо мной девчонка-подросток, лет четырнадцати, в розовом платье в цветочек. Тоненькая, длинноногая, еще почти без форм. Пухлые губы не знавшие помады, курносый нос и огромные, как в анимэ, васильковые глазищи. Ярко каштановые волнистые волосы, уложенные в очень коротенькое каре.

— Достаточно? — поинтересовалась фея, звонким девчоночьим голоском и обернулась прежней собой.

— Галлюцинация, — продолжал упорствовать я. — ты просто мне кажешься.

Она взяла и щелкнула меня по носу. Куда делась её прежняя плавность, движение было неуловимо быстрым, а щелчок вышел больным, аж слезы из глаз. Я запоздало отдернул голову, схватился за нос. Она пнула стоящую возле лавочки пустую пивную бутылку и так покатилась, звеня об асфальт. Потом схватила за руку пробегавшего мимо мальчишку.

— Ты меня видишь? Я — есть?

— Вы чего тетя? Чо я сделал-то? Пустите! — мальчишка дергался, пытаясь вырвать руку. Она, наконец, отпустила и он, отскочив на несколько шагов, покрутил пальцем у виска. Фея шутливо топнула на него ногой, и он помчался дальше, оглядываясь на бегу.

— Теперь достаточно, Фома неверующий? — повернулась она ко мне.

— Драться обязательно было? — с укоризной заметил я, — здесь, между прочим, пожилые люди!

— А что ж ты, пожилой человек меня во вруньи записываешь?

— Да кто тебя записывает? Ты и слова вставить не даешь! Фея… я фей-то видел перевидел в кино, ты на них не похожа совсем. Феи они маленькие с крылышками. Порхают с цветка на цветок — нектар собирают. А ты, вон какая дылда, тебе только в высоту прыгать, как Исинбаевой.

Она задумчиво наблюдала, как я прогоняю эту пургу, а потом сказала:

— Если будешь упрямиться, продолжать в том же духе, и вести себя, как распоясавшийся школьник, сделаю тебе подарок: обернусь Жоржем. Ты к нему привык, вы сработались, к нему ты относишься серьезно.

— Все, все! — я выставил перед собой ладони. — Я тебя зауважал и готов к плодотворному сотрудничеству! Просто твоя… яркая внешность, против воли настраивает на игривый лад, даже такого старого хрыча, как я.

— Мой образ взят из подсознания моего творца и по сути, это его женский идеал. Поскольку смысл моего существования состоял в исполнении его осознанных и даже неосознанных пожеланий, мне очень комфортно в этом образе, я слилась с ним, мне это необходимо.

— Да я ж не прошу тебя, что-то сильно менять… да образ твой нынешний, мне, что греха таить, очень нравится…

— Я поняла… на какие только жертвы не пойдешь, чтоб не смущать похотливого партнера.

Миг и рядом со мной сидит скромная девушка в широких джинсиках и простой белой блузке, застегнутой под самое горло, не капли косметики на лице и никаких украшений. Медные волосы убраны назад, открыв милые ушки, и закреплены заколками. На носу появились веснушки и апофеозом круглые очочки. Не дать не взять, училка младших классов готовится к уроку.

— Замечательно, то, что надо! — похвалил я.

Она недовольно поморщилась.

— Долго такой серой мышью я быть не смогу, уж извини.

— Ладно, извиню. Кстати, как к тебе обращаться? Фея… Огонек… звучит немного по-детски, не находишь?

— Нахожу, — согласилась она, — но я и была тогда маленькой. Хорошо, зови меня Евой. Это логично, ведь я первый искусственный антропоморфный объект женского рода.

Мы тихонько шагали по тенистой аллее.

— Есть такое понятие — биоцентризм, — объясняла мне Ева, — согласно ему, реально лишь то, что разумом воспринимается, как реальность. Пространство и время существуют только как конструкты разума. То, что вы люди воспринимаете, как реальность, является процессом, включающим в себя сознание.

— Чье сознание?

— Просто СОЗНАНИЕ, не важно чье. Нет Сознания — нет реальности. Поведение любых объектов, вплоть до элементарных частиц, детерминировано наличием наблюдателя. Отсутствует наблюдатель — они существуют в неопределенном состоянии, представляя собой вероятностные волны. Понял — нет? Без участия наблюдателя, материя пребывает в неопределенном, вероятностном состоянии. Сознание создает Вселенную, а не наоборот! Согласно этому, Вселенная может содержать в себе, как вполне достоверные элементы, так и мистические откровения, и случайные субъективные опыты и феномены кажущиеся невероятными.

— Блин, Огонек… то есть Ева, ты меня запутала… то есть ты хочешь сказать, что ты создаешь реальность, воздействуя на мое сознание… в смысле, не только на мое…

— Нет, глупыш, — засмеялась она, — все наоборот — сознание создает реальность в виде меня!

— Моё сознание?

— Опять твое-мое… просто СОЗНАНИЕ! Но я могу управлять этой реальностью, в этом моя уникальность. Потрогай меня. Ну давай, смелее!

— Где тебя потрогать?

— Тьфу, болван! Да хоть за попу, ты же об этом только и