Фаберже. Враг на пороге - Алекс Хай

Лебедев водил нас методично. Показывал повреждения, фотографировал и записывал всё на планшете.

— Итак, полностью выведена из строя одна плавильная печь стоимостью двадцать тысяч рублей. Повреждение формовочного оборудования — предварительно, на пятнадцать тысяч, но точнее укажет экспертиза. Инструменты, материалы — ещё предварительно пять тысяч…

Арсений подавал документы. Акты проверки оборудования, журналы инструктажей, лицензии на работу.

Лебедев изучал внимательно.

— Правила безопасности соблюдались?

— Безукоризненно, — ответил Павел Акимович. — Акты есть. Проверки раз в квартал.

Лебедев кивнул.

Мы дошли до эпицентра взрыва в литейном цехе. Чёрная воронка на полу, обугленные стены.

— Предварительное заключение криминалистов — три синхронных взрыва, — сказал Овчинников. — Это не несчастный случай. Это диверсия. Насколько помню, наша страховка покрывает подобные случаи.

Лебедев кивнул и закрыл блокнот.

— Моё заключение: страховой случай подтверждается. Страховая сумма — сто пятьдесят тысяч рублей. По результатам экспертизы будет определена точная сумма ущерба. Полагаю, компенсацию вы получите.

Павел Акимович выдохнул с облегчением:

— Благодарю.

— Но, — Лебедев поднял палец, — процедура займёт немало времени.

— Сколько? — напрягся Овчинников.

— Нужно собрать все документы. Провести экспертизы, согласования, проверки. От трёх до шести месяцев…

Павел Акимович побледнел:

— Три месяца⁈

— В лучшем случае, — всплеснул руками Лебедев. — Но чаще всего тянется до полугода.

— Мне нужно восстанавливать производство сейчас! — Овчинников сжал виски. — У меня контракты, заказы! Три месяца простоя… Я разорюсь. Контрагенты разорвут договоры. Рабочих придётся увольнять.

Лебедев с сочувствием вздохнул.

— Понимаю, Павел Акимович. Но процедура есть процедура. Мы ускорим, где сможем. Но быстрее двух месяцев — нереально. Ведь придётся ждать заключения экспертов…

Овчинников опустил руки. Я видел, что он старался не показывать отчаяния, но всё понимал.

Я не выдержал.

— Павел Акимович, позвольте мне помочь.

Все посмотрели на меня.

— Думаю, наша фирма сможет выделить средства на восстановление. Когда получите страховку — вернёте.

Овчинников с сыном переглянулись.

— Александр Васильевич… Это огромная сумма. Вы уверены?

Я посмотрел ему в глаза:

— Уверен. Мы партнёры. Длительный простой завода навредит нам обоим. Мне это тоже невыгодно.

Для нас с отцом сумма в пару десятков тысяч рублей тоже была солидной, и я бы покривил душой, сказав, что эти деньги не нужны нам самим. Но вопрос в поддержке партнёра даже не стоял. Овчинников рискнул ради нас, и я намеревался отблагодарить его.

— Но даже если бы не контракт, — добавил я, — я бы всё равно помог.

Овчинников не знал, что сказать. Смотрел на меня, открыв рот. Лебедев одобрительно кивнул:

— Похвальная солидарность. Редко такое встретишь.

Он открыл портфель, достал документы:

— Тогда оформим всё быстро. С вашей помощью, Александр Васильевич, Павел Акимович сможет начать восстановление в кратчайшие сроки. А сумма по страховке придёт позже.

Мы прошли в уцелевший кабинет. Подписали бумаги. Лебедев обещал ускорить процесс, как сможет.

Когда он уехал, Павел Акимович обнял меня:

— Спасибо, Александр Васильевич! Вы спасли моё дело.

— Мы партнёры, — повторил я. — Партнёрам нужно держаться вместе.

— Вы наш друг, а не просто партнёр.

Я кивнул, немного растроганный этим заявлением.

Что ж, финансовый вопрос временно решён. Свяжусь с Леной, выясню, сколько свободных средств есть на счетах, оформим передачу финансов под обязательства.

Хлебниковы думали, что поджог сломает Овчинникова?

Ошиблись.

Мы идём дальше.

Проводив Лебедева, мы с Павлом Акимовичем и Арсением направились в административное здание. Здесь почти не было заметно следов пожара — только остаточный запах гари витал в воздухе.

В одном из кабинетов работал специалист по внутренней безопасности, присланный «Астреем». Арсений с самого утра выдал ему доступы и выкладки на подозрительных сотрудников.

— Позвольте представить вам Кирилла Андреевича Зиновьева, — сказал Арсений, впуская нас в кабинет.

За длинным столом сидел мужчина лет пятидесяти. Худощавый, в очках, седеющие волосы были аккуратно зачёсаны назад. Перед ним в ряд стояли три ноутбука, от которых тянулись километры проводов и какие-то устройства, а на краю стола в разных лотках были разложены документы.

Услышав нас, безопасник поднял голову. Затем поднялся и протянул руку:

— Добрый день, господа. Рад знакомству.

Мы по очереди пожали ему руку.

— Арсений Павлович дал мне необходимые доступы, — спокойно сказал Зиновьев. — Уже есть некоторые результаты.

— Кстати, Краснов так и не появился в Калуге, — мрачно добавил Арсений. — Телефон выключен. Никто не знает, где он.

Мы переглянулись.

— Сбежал, очевидно. Девяносто девять процентов, что именно он виновен в диверсии. Иначе зачем так стремительно исчезать?

Зиновьев кивнул:

— Не просто сбежал, господа. Ваш приказчик покинул страну.

Он повернул один из ноутбуков к нам. На экране светилась таблица с данными.

— Вчера в двадцать два сорок, зафиксировано пересечение границы, наш, московский аэропорт. Рейс в Варшаву. Там — пересадка в Мадрид.

Павел Акимович побледнел:

— Так он в Испании⁈ Как… зачем⁈

Зиновьев поправил очки:

— Судя по всему, готовился заранее. Билет куплен неделю назад. — Он открыл другой файл. Банковские выписки. — Три недели назад на счёт Краснова поступил перевод от анонимного отправителя. Десять тысяч рублей. В данный момент мои люди пытаются размотать эту цепочку.

Я посмотрел на экран. Где-то я уже видел подобную схему. Только Пилин сбежать не успел. Краснов оказался более расторопным.

— Можно вернуть Краснова? — спросил Арсений.

Зиновьев покачал головой:

— Ваш приказчик с умом выбрал пункт назначения. Экстрадиция из Королевства Испания в Российскую империю не производится. По крайней мере, по таким делам. Дипломатия, годы переговоров. Нереально…

Павел Акимович сжал кулаки.

— Всё равно нужно передать всю эту информацию следователю. Видео, логи, банковские выписки. Пусть расследуют официально. Возможно, Краснов действовал не один и кто-то остался в Москве…

— Я подготовлю полный отчёт, — кивнул Зиновьев. — Но следует учитывать, что некоторые данные мы с вами получаем… скажем так, по закрытым каналам. Они не смогут служить доказательствами в официальном деле.

— Пусть так! — отмахнулся купец. — Пусть следователь сам дальше разбирается. Для меня сейчас приоритет — восстановить производство. Время дороже мести.

Арсений кивнул:

— Отец прав. Краснов получит своё рано или поздно. Но сначала — наше дело.

Если Краснов не идиот, а он таковым мне не показался, то больше не посмеет сунуть нос в Москву. Будет сидеть в Испании несколько лет тише воды. Если только его не удастся выманить.

Зиновьев взял толстую папку со стола, протянул Овчинникову:

— Здесь всё, что удалось собрать на данный момент. Я продолжаю работать.

— Не будем вам мешать.

Зиновьев рассеянно кивнул, снова уставившись в один из мониторов.

Мы вышли из кабинета.

— Завтра начинаем ремонт, — сказал Павел Акимович. — Рабочих соберём, подрядчиков найдём быстро. Пара недель — и заработаем. К счастью, у меня хорошие связи с поставщиком оборудования. А у них шустрый сервисный центр. Лишь бы запчасти не пришлось