Фаберже. Враг на пороге - Алекс Хай

Две машины «Астрея» подлетели с визгом тормозов. Чёрные внедорожники с тонированными стёклами. Из них выскочили люди в форме — четверо, все вооружены, все маги. Подкрепление.

Командир — мужчина лет сорока, шрам через бровь — подбежал к Штилю:

— Доклад!

— Взрыв в пабе. Покушение на клиента, — Штиль кивнул на меня. — Один погибший, несколько раненых. Здание горит.

Командир быстро оценил ситуацию:

— Кот, Анис — периметр. Рысь — помощь раненым. Мак — со мной.

Команда рассредоточилась, оцепляя периметр до прибытия полиции.

Подъехали скорые — три машины разом. Фельдшеры выскочили с носилками, медикаментами. Один подбежал к нам:

— Кто ранен?

— Его первым, — сказал я, указав на охранника Обнорского.

Фельдшер быстро осмотрел.

— Забираем в Мариинскую больницу.

Мы с водителем помогли погрузить охранника на носилки и отнесли в машину. Двери перед моим лицом захлопнулись, карета скорой помощи дала по газам и завыла сиреной.

Другой медик подошёл к Обнорскому:

— Вам нужна помощь?

— Я… не знаю, — Обнорский растерянно посмотрел на меня.

— Проверьте его, — сказал я. — Возможно, контузия.

Фельдшер осмотрел журналиста — измерил давление, посветил в глаза, проверил пульс:

— Лёгкая контузия. Царапины. Давление повышено — шок. Вам нужно в больницу.

— Нет, — Обнорский замотал головой. — Не поеду. Со мной ничего серьёзного.

— Сударь, вам нужно обследование…

— Сказал — не поеду!

Обнорский повернулся ко мне.

— Александр Васильевич, вам тоже нужен осмотр.

— Я в порядке.

— У вас рана на плече.

Я посмотрел. Действительно — рубашка промокла и пиджаку кранты. Жаль, он мне нравился.

Фельдшер молча обработал рану, наложил повязку.

— Неглубоко. Но лучше показаться врачу.

— Покажусь. Но потом. У нас есть семейный лекарь.

Наконец-то приехала полиция. Оцепили территорию, сделали коридор для пожарных — гигантская алая машина остановилась неподалёку. Толпу зевак отодвинули за ленту, чтобы не мешали огнеборцам работать.

Из толпы полицейских вышел знакомый мужчина.

Григорий Викторович Морозов, следователь. Тот самый, что вёл дело о нападении на Лену.

Он увидел меня, остановился. Лицо стало ещё мрачнее.

— Александр Васильевич Фаберже. Опять вы.

Я усмехнулся — хотя было не до смеха:

— И вам не хворать, Григорий Викторович. Теперь вы более склонны поверить мне, капитан?

Он поморщился, предвкушая огромную головную боль от этого дела. Случай громкий, спустить на тормозах и замять не получится — общественность сожрёт с потрохами.

— Присаживайтесь, — он указал на капот полицейской машины. — Расскажите всё по порядку.

Я рассказал, что был на встрече, упомянул о мужчине в приметных ботинках, который оставил сумку.

— Вы видели, как он ушёл?

— Заметил в окне. Паб в полуподвале — видны только ноги прохожих. Я увидел те самые ботинки. Он шёл по тротуару. Уходил.

— Я понял, что что-то не так. Предупредил своего собеседника. Мы начали собираться, чтобы уйти, но не успели.

Морозов смотрел на меня:

— Как вы выжили?

— Магия. Я создал барьер. Мой телохранитель тоже. Охранник Обнорского — огненный щит. Взрыв ослабили, но не остановили.

— Повезло.

— Мастерство, — поправил я. — Не везение.

Морозов хмыкнул:

— Мастерство. Хорошо.

Он закрыл блокнот:

— Это покушение на убийство. Террористический акт в публичном месте. Будем искать исполнителя. И заказчика.

— Заказчик — Хлебников, — сказал я прямо.

Морозов поднял бровь:

— У вас есть прямые доказательства, Александр Васильевич?

— Будут. Обнорский собирал материал о Хлебникове. Расследование коррупции, взяток, диверсий. Хлебников решил нас убрать, пока мы не опубликовали его.

— Мне нужны факты, а не предположения.

— Факты? — Я холодно улыбнулся. — Горящий паб за моей спиной. Или этого недостаточно?

Морозов долго смотрел на меня, не очень понимая, что говорить. Потом кивнул:

— Мы вызовем вас и вашего собеседника для дачи показаний.

Я вернулся к Обнорскому. Ещё одна карета скорой подъехала. Четвёртая или пятая — я сбился со счёта.

Фельдшеры сновали между ранеными. Кого-то увозили на носилках. Кто-то сидел, держась за голову, за руки, за рёбра.

Из паба вынесли тело. Накрыли простынёй. Второй охранник Обнорского — я узнал по одежде. Ещё двое накрытых тел у стены паба. Посетители. Не успели.

Хлебниковым плевать на невинных. Им нужна цель. Остальные — просто ущерб.

Они ответят. За всех.

Фельдшеры настояли — нас с Обнорским посадили в одну карету скорой. «Для наблюдения» — так они выразились. Штиль остался с нами, ещё один астреевец дежурил снаружи.

Обнорский сидел, держась за голову. Руки дрожали.

— Покушение было на нас обоих, — сказал я тихо. — Это не случайность. Кто-то знал, что мы должны встретиться в этом пабе.

Обнорский медленно кивнул:

— Хлебниковы. Полагаю, они узнали о моём расследовании. И решили убрать двух зайцев одним выстрелом.

— Именно.

Он помолчал. Потом полез во внутренний карман куртки, достал маленькую флешку и протянул мне:

— Возьмите.

Я взял. Лёгкая, холодная, в металлическом корпусе.

— Что это?

— Всё, что мы собрали. Досье на Хлебниковых, Волкова и остальных, кто замешан. Документы, свидетельства, банковские переводы, встречи, взятки. Всё, что пока удалось найти.

Я посмотрел на флешку. Потом на него:

— Зачем вы отдаёте её мне? У меня нет ваших мощностей, чтобы обнародовать эту информацию.

Обнорский устало усмехнулся.

— Это страховка. Если я не успею завершить расследование… Если со мной что-то случится… всё равно опубликуйте, я дам контакты людей, которые задействуют свои каналы.

Я сжал флешку в кулаке:

— Ничего с вами не случится.

— Вы не можете этого гарантировать. Никто не может. Нужно быть реалистами. Я знал, на что шёл, когда открывал агентство и лез в подобные дела.

— Верно. Но у вас теперь охрана «Астрея». Лучших телохранителей не найти.

Обнорский кивнул на Штиля:

— Вижу. Но Хлебниковы упорны. Сегодня бомба. Завтра — пуля. Послезавтра — яд. Они не остановятся. Если поняли. Что мы вот-вот прижмём им хвост, начнут действовать ещё жёстче.

— Мы тоже, — я спрятал флешку в карман.

Обнорский выдохнул с облегчением. Потом достал телефон, несколько раз нажал на экран и поднёс трубку к уху.

— Миша? Это я. Слушай внимательно.

Голос Обнорского стал жёстким, командным. Журналист превратился в редактора.

— Выпускай материал два-семь-три немедленно. Да, первый ролик. К чёрту визуальные эффекты! Публикуй, как есть, на всех площадках — сайт, соцсети, видеохостинги. Максимальный охват.

Пауза. Он слушал.

— Нет, не жди утра. Сейчас. Немедленно. На меня покушались. Бомба. Есть жертвы.

Ещё пауза.

— Да, я цел. Но это значит — они нервничают. Значит, мы близко. Бей, пока горячо. И ещё. Уезжайте из офиса. Сейчас же. Он под угрозой. Хлебниковы могут ударить и по нему. Берите ноутбуки, документы, всё важное. Переезжайте в запасной офис. Тот, что на Васильевском. Помнишь адрес? Хорошо. Действуй. Позвони, когда перевезёшь людей и технику.

Обнорский повесил трубку и посмотрел на меня: