Фаберже. Враг на пороге - Алекс Хай

Он стряхнул пепел и поднял на меня глаза.

— В молодости, когда я ещё был простой шпаной с Лиговки, группировки делили город. Тогда Петербург знатно штормило. Губернатор попался редкий слабак, не мог навести порядок. На пару лет дал людям разгуляться по-настоящему. — Он печально усмехнулся. — Разное бывало. И крушили объекты конкурентов, и оружие применяли, и осады устраивали. Настоящая подпольная война на улицах столицы.

Я слушал, не перебивая. На моей памяти Дядя Костя впервые так откровенничал.

— Потом поставили другого губернатора — армейского генерала. Тот навёл порядок за полгода, и методы у него были не чище наших… Кто-то не выжил — пуля, нож, тюрьма. Кто-то сел надолго. А кому повезло остаться на плаву, те поумнели и больше таких войн себе не позволяли.

Дым окутал лицо авторитета.

— С тех пор многое изменилось. Бандиты стали уважаемыми бизнесменами. Получили образование — не по одному высшему, между прочим. И детей определили в лучшие гимназии империи, чтобы работали легально, без грязи и крови. — Он посмотрел на меня тяжёлым взглядом. — И вот теперь это. Бомба в баре, в самом центре города. Да ещё каком! Это же «Ливерпуль»! Его и в наше лихое время не трогали — интеллигенция же… Невинные погибли. Туристы шарахаются.

Я медленно кивнул.

— Понимаю вашу позицию.

Дядя Костя наклонился вперёд, положив локти на стол:

— Хотя вы мне искренне нравитесь как человек. Порядочный, деловой, держите слово…

— Но дело не во мне, — отозвался я.

— В территории. Они устроили кровавый беспорядок на моей земле. Одно дело — угнать грузовичок с товаром. Неприятно, но с такими вещами можно тихо разобраться. Другое дело — взорвать невинных людей в центре города. Это беспредел. Плевок в лицо всем нам, питерским.

Трудно было с ним не согласиться.

— Я не намерен оставлять это просто так, — продолжил Дядя Костя. — Центр города — это туристы, заведения, магазины, рестораны. Если будет происходить подобный кошмар регулярно — люди разбегутся в панике. Перестанут приезжать. Упадёт прибыль. — Он затушил сигариллу. — И не только моя — всех, кто работает в центре.

— Что вы предлагаете? — спросил я прямо.

Дядя Костя кисло усмехнулся.

— Увы, не могу тягаться с Хлебниковыми открыто. Они слишком влиятельны, да и город не мой. Однако я могу предъявить серьёзные претензии своим московским коллегам. Полагаю, они найдут способ донести до Хлебниковых необходимость вести себя тише в чужих городах.

Я понял мгновенно. Криминальная дипломатия. Московские авторитеты надавят на Хлебниковых изнутри. Не прямо, через посредников, но эффективно.

Не факт, что Хлебниковы прислушаются, но попытаться стоит. В конце концов, дело не в моей шкуре. Дело в людях, которые страдают ни за что.

— Благодарю вас, Константин Филиппович, — сказал я искренне. — Это действительно не будет лишним. Я бы не хотел вносить смятение в жизнь нашего города.

Авторитет залпом допил кофе и поставил чашку на блюдце.

— Не обещаю чудес и гарантий. Хлебников упрям и считает, что ему море по колено. Но вряд ли даже он захочет ссориться с моими коллегами.

Я широко улыбнулся.

— Совсем скоро Хлебниковым будет совсем не до карательных акций против нас.

— Вы о том видео? — догадался Дядя Костя.

— Уже видели?

— Одним глазком. Информационная война. Умно. Второго шанса так легко убрать вас и Обнорского у Хлебниковых уже не будет. Теперь весь город смотрит на них. Вся страна.

— Именно на это мы и рассчитываем, — кивнул я.

Дядя Костя встал, протянул руку:

— Держите меня в курсе событий. Если что-нибудь понадобится — звоните в любое время. И да, хорошо, что вы выбрали «Астрей». Теперь мне за вас спокойнее. Будет обидно потерять столь перспективного артефактора…

Мы попрощались. Штрих проводил нас со Штилем к выходу.

Апраксин рынок шумел привычной суетой — торговцы выкрикивали цены, покупатели торговались, телеги грохотали по брусчатке.

— Домой, Александр Васильевич? — спросил телохранитель.

— Домой, — кивнул я. — Нужно работать.

Я сел в машину и откинулся на мягкое сиденье.

Итак, московские авторитеты надавят на Хлебникова изнутри — дело и правда громкое, шуметь будет даже подполье. Обнорский разносит их публично. Мы действуем с разных сторон одновременно.

Но расслабляться рано. Раненый зверь опаснее здорового — отец прав.

Нужно добивать. Быстро, решительно и без жалости. Мою семью и тех бедняг в пабе они не пожалели.

И я знал точно, с чего начать.

Артефакт для Обнорского — так мне будет за него спокойнее.

— Александр Васильевич, позволите вопрос? — голос Штиля заставил меня оторваться от размышлений.

— Конечно.

Я взглянул в зеркало заднего вида и встретился с телохранителем взглядом. Штиль криво улыбнулся.

— А часто вы пьёте кофе с Костей Гробовщиком?

Глава 8

Едва я поднялся в свой кабинет, как телефон неистово завибрировал, сообщая о входящем видеозвонке. Я улыбнулся, увидев фотографию Самойловой, и нажал на кнопку ответа.

На экране появилось её девушки — возбуждённое, раскрасневшееся, глаза горели лихорадочным блеском.

— Александр Васильевич! Вы видели⁈ Все сходят с ума! Весь город говорит только об этом!

— Добрый день, Алла Михайловна, — усмехнулся я, несмотря на усталость. — Видел. Триста тысяч просмотров за ночь. Неплохой результат.

— Уже полмиллиона! — Она наклонилась ближе к камере, лицо заполнило весь экран. — Блогосфера просто взорвалась! Все обсуждают только это — Хлебников, Волков, коррупция. Каждый второй пост в блогах — про расследование Обнорского!

Она откинулась на спинку кресла, нервным движением отбросила упавшую на лоб прядь тёмных волос.

— Мои подписчики завалили меня вопросами ещё ночью. Не спали, видимо. «Алла, ты знаешь что-нибудь об этом? Это правда про Хлебниковых? Что будет дальше? Волкова снимут?» Я еле справляюсь с потоком сообщений!

— И что вы отвечаете? — с любопытством спросил я.

— Что скандал грандиозный и справедливость обязательно восторжествует. — Она улыбнулась, но в глазах мелькнуло беспокойство. — Не могу же я сказать правду — что вы с Обнорским работаете вместе…

Я кивнул серьёзно:

— Пока да. Чем меньше людей знают о нашей работе, тем безопаснее для всех.

— Конечно. — Она помолчала, теребя край блузки, потом голос стал тише, тревожнее: — Александр, вы уверены, что это безопасно? Для вас, для Обнорского? Хлебниковы же…

— Попытались нас убить вчера, — закончил я спокойно, как будто говорил о погоде. — Теперь им будет значительно сложнее повторить попытку.

Самойлова кивнула, но тревога в глазах не исчезла — напротив, усилилась. Она прикусила губу:

— Будьте осторожны. Очень осторожны. Пожалуйста.

— Обещаю, — сказал я мягче.

Мы попрощались. Я отключился и открыл ноутбук.

Новостные сайты пестрели заголовками — кричащими, громкими, каждый старался переплюнуть конкурента.

«Петербургская правда: 'Коррупционный скандал в Москве потрясает империю: генерал-губернатор Волков под подозрением».