Вернуть Боярство. Финал - Максим Мамаев

Нет, они не были дураками. И не позволили успехам в предыдущих военных кампаниях прошлых лет не вскружить себе голову. Именно потому они и вложили столь много времени, ресурсов и сил в строительство прекрасно укрепленного лагеря — как бы не был мал шанс попытки осажденных добровольно покинуть хорошо укрепленные позиции, они все равно подстраховались. Впрочем, к чему повторять уже не раз сказанное касательно изначальных диспозиций?

Первая звезда занялась подготовкой своего собственного, ответного удара, и делали они это весьма пусть и поспешно, но без суеты. С чувством, с толком, с расстановкой, пропуская и преобразуя огромные объемы энергии, выделяемые как самим кругом магов, так и Источниками, более сотни чародеев плели совместный узор коллективных чар. Пятеро направляющих в рангах Магов Заклятий не только колдовали сами, но и раздавали указания своим младшим сотоварищам, подхватывая и поддерживая там, где кто-то из Архимагов или Старших Магистров не справлялись.

Меж ними шел непрерывный поток телепатического общения всех, казалось бы, со всеми — столь интенсивный, что я даже не пытался разобраться, что к чему. Но за их работой я наблюдал с большим интересом — ведь, если подумать, это первый раз в этом мире, когда я сражаюсь на поле боя, где в ход идут чары стратегического калибра.

Даже Нежатина Нива и прибалтийские приключения были битвами того уровня, когда Магам Заклятий было проще и эффективнее сражаться как одиночки, выясняя отношения меж собой.

Две другие звезды тоже работали над атакующими чарами, вот только в отличии от первой, что решила вышибать клин клином и гасить чужой удар встречной атакой, эти нацелились на вражеские войска. Впрочем, они творили свои чары медленнее и осторожнее — это только первая пятерка состояла сплошь из Магов Заклятий. Во второй было двое Высших и три Мага, в третьей — четверо и один чародей восьмого с половиной ранга… Правда, зато он был на уровне шести Заклятий и являлся Главой Великого Рода из числа дворян, что уравновешивало силы.

Тучам со стороны осман потребовалось около пяти минут, чтобы достичь нашего флота. Один из минусов коллективных, или составных чар — они работают куда медленнее, чем стандартная боевая магия в персональном исполнении. Тупо тяжелее контролировать — слишком много участников, различающихся по многим параметрам. Мастерству, личным особенностям, направлениям магии, характеристиках аур и прочем, что сильно все усложняет…

— Быстрее, судари и сударыни! — не утерпел кто-то из незанятых Магов Заклятий. — Они сейчас накроют флот, и тогда…

Я резко повернулся к говорившему и упер в него тяжелый взгляд, одновременно надавив аурой и Силой Души. Тот, старик лет двухсот уровня двух Заклятий, чуть вздрогнул от неожиданности и сердито уставился на меня в ответ. К счастью, догадавшись при этом закрыть рот. В такие моменты нельзя лезть под руку занятым делом людям — и странно, что сей аристократ дожил до своих лет, не усвоив это простое правило.

Успевшие выдвинуться на передний край линкоры и броненосцы приготовились принять на себя удар — тридцать шесть линейных кораблей и четырнадцать угловатых громадин из невероятно толстой зачарованной, огромная сила, способная стирать с лица земли вражеские столицы, они, тем не менее, не смогли бы закрыть собой всех. Просто потому, что прочих боевых судов в объединенном флоте Юга Империи насчитывалось куда больше полутора тысяч… Собственно, они закрывали собой все небо на многие километры вокруг, и на них у нас были особые надежды. У османов было множество призванных тварей и их джинны, да… Зато русские боевые суда по праву считались лучшими в мире.

Молнии и многоцветные всполохи отрицательной энергетики рухнули вниз в первом ударе. Сотни исторгнутых мрачным, враждебным к нам небом выпадов принимали различные и причудливые формы. Все в точности в соответствии с одним из основных законов чародейства — чем сложнее, полновеснее и визуально проработаннее зримые компоненты магического воздействия, тем больше в них можно вложить сил и тем изощреннее их действие.

И потому на наш флот сейчас обрушивались сотни различных образов. Огромные, уродливые головы людей и различных тварей, распахнув пасти, полные разрушительных энергий, старались если не поглотить свои цели полностью, то хотя бы укусить. Головы в большинстве своем выбрали своими мишенями не линкоры и броненосцы, а парящие ниже крейсера.

Сабли, мечи и молоты из молний либо отрицательных энергий рушились на эсминцы. Куда менее габаритные и разрушительные, но зато не поддающиеся никакому подсчету когтистые лапы, стрелы из ярко-синих электрических разрядов, шаровые молнии и разноцветные сгустки силы всевозможных форм выбрали своей мишенью фрегаты, корветы и личные небольшие яхты аристократов, что тоже были брошены в бой.

Конечно, этот удар отнюдь не разгромил бы наш флот. Но враги это тоже прекрасно понимали и потому ставили перед собой иную задачу. Потрепать судовые барьеры основной массы боевых кораблей, внести хаос в построении, сбить, при удаче, десятка два кораблей… А потом ударить также ещё пару раз — после чего их дело продолжила бы другая группа османских чародеев. И повторять так из раза в раз, чтобы их собственный флот успел сформировать боевые порядки и атаковать нашу воздушную армаду. Что к тому моменту понесет уже чувствительные потери, значительно истощит защитные барьеры и так далее — в общем, если задуманное удастся, нас поймают со спущенными штанами.

Надо признать, кто бы не командовал войском врага — он своё дело знает. Быстро сориентировался, продумал ответный ход и быстро восстанавливает управление армией.

Мне потребовался лишь краткий миг, дабы благодаря восприятию, усиленному чарами сенсорики и Силой Души определить, что куда нацелено в ударе врага. Собственно, османы и не пытались как-то защититься от возможного сканирования, предпочтя не тратить на это сил и ману.

Между флотом и шквалом этих боевых чар было три километра — суда сильно снизились, понимая, что чем ближе к небу, тем проще будет османским чарам достать. Три километра — казалось бы, ничтожное расстояние для тех же молний, которое они преодолеют за исчезающей тысячные доли секунд… Вот только связанные, преобразованные чарами турецких волшебников, эта овеществленная форма проявления карающей мощи бескрайнего неба, сильно прибавив в разрушительной силе и получив целый ряд дополнительных усилений, лишился, на мой взгляд, главного преимущества, которым обладает любая, даже слабейшая молния в дикой природе.

Того, что делает её самой вольной, самой красивой и одной из самых пугающих проявлений могущества стихий и самой природы — свою скорость. То, за что я и полюбил эту силу и сделал её становым