Патриот. Смута. Том 9 - Евгений Колдаев

Глава 4

Битва выиграна, теперь время пожинать ее плоды.

Все это поверженное воинство, как ни странно это звучит, мне сейчас предстоит интегрировать в свое. Знавала ли такое история? Чтобы после победы большая часть поверженных переходила под знамена победителей. Риск большой. Эти люди нестойкие, не очень понимают, за что и за кого вообще сражаются, к чему все это.

Кто-то из них до сих пор поддерживает в душе царя Шуйского. Насколько? Сложно сказать, но все же этот человек, для них, сидит в Москве на троне.

Вряд ли многие даже догадываются о заговоре и грядущем в ближайшие дни перевороте.

Ко мне ото всех приезжали гонцы. Докладывали о ситуации. Кто-то в общих чертах, кто-то подробно. Я раздавал указания.

Чем дальше все это шло, тем больше я понимал, что через пару часов, когда время к ужину двинется, а может прямо сейчас, ведь уже обед, нужно собрать весь этот генералитет у себя и отпраздновать победу, а также говорить и знакомиться с новыми, влившимися ко мне людьми.

Правда, пока что такой только один из нововлившихся мне знаком — Воротынский. А остальные кто? Неясно пока, кого ждать от того фланга, которым руководил Шуйский и где стояли уничтоженные в порыве мщения боярские сотни. Трубецкой сейчас проводил с ними переговоры по моему приказу. Как-то пытался наладить управление, но по его докладам все было плохо. Очень. Голова воинства действительно была срублена под корень. Шуйский и его самые близкие люди пали от рук заговорщиков или бежали. От немцев — Делагарди у меня в плену, но он ранен. А от французов — Луи де Роуэн, но насколько он лицо уже со мной связанное некоторыми клятвами и обещаниями.

Потер виски, сосредоточился.

Распорядился, гонца отправил, чтобы в Серпухове готовили вечерний прием. Нужно найти там моего Ваньку, ведь я как раз его на хозяйстве-то и оставил при Марине Мнишек. Вот на его плечи пускай и ложится организация вечернего пиршества. Без излишеств, без массового празднования. Дел-то еще много, рано победу окончательную праздновать и триумфом упираться.

Работать надо.

Ну а я, вместе с остатками самой лучшей отборной сотни и двумя своими телохранителями двинулся к обозу. Прямо по дороге. Там нужно разузнать, как действовали заговорщики и какой урон нанесли.

Дал пяток коню и двинулся на север по дороге к лесу.

Пантелей высоко держал знамя, показывая где господарь и куда слать вестовых, если вопросы какие-то имеются и важные сведения. Отряды разъезжались, кто-то из моих отступал в лагерь. Кто-то сопровождал побежденные части к их обозу. Им тоже нужно как-то становиться лагерем. Но видимо, лучше на сегодня отдельным. Пехоте Серафима и прочим сопровождающим ее бойцам я приказал отступать к редутам. Но пока что полного отбоя не было. Не завершены еще формальные переговоры, присяга не дана.

А значит — ухо надо востро держать, мало ли что.

Подлетел гонец, взмыленный, взъерошенный какой-то.

— Господарь! Господарь Игорь Васильевич, нашли мы. Нашли! — Он слетел с коня, чуть ли не кубарем, так торопился.

— Чего нашли? — Не очень понял, о чем этот человек говорит.

— Место нашли, там тела боярские. Следы кареты и лошадей.

— Веди. — Холодно ответил я.

Глянем, что же там.

Промчались мы на опушку мимо отрядов служилых людей, пребывающих в недоумении, движущихся неспешно к обозам. Их сопровождали мои бойцы, завидев меня, кланялись. Кое-кто из сдавшихся на милость победителей был ранен, кому-то помогали, были даже те, кто шел пешком, видимо, коней под ними побили стрелами. Но в целом то, что осталось от войска Шуйского, выглядело достаточно массивно. Людей много, снаряжены и вооружены вполне нормально.

Проблема одна — они пока не знают, за что воевать и почему я, а не кто-то иной, смогу повести их в бой. Как довериться тому, с кем еще вчера были врагами?

Я же одолел их, значит враг. Но раз не казню, выходит… Глупец или благолепный и возвышенный человек. Здесь, как посмотреть. Мне виделась своя цель, а вот что у них на уме — пока не ясно.

До вечера, до сборов всех важных людей в моем шатре, нужно принять у них всех присягу. Затягивать с этим никак нельзя. Сразу после осмотра места убийства и короткого разговора с Григорием, именно этим займусь. Тут без меня никак. Только личным примером, личным присутствием, своими словами.

Гонец сопроводил меня к месту.

Поле подходило к лесу и почти сразу, буквально метров тридцать от опушки вглубь, начиналась малопроходимая чаща. Перед первыми деревьями — елями, исполинами и подлеском, трава была вытоптана большим числом коней. Стояли здесь какие-то сотни, кто именно и сколько, да как поймешь-то. Здесь весь фланг войск Шуйского располагался, а кто конкретно, только если через допросы узнавать.

Спешился я, двинулся вперед.

Несколько человек со мной. Пантелею приказал остаться, чтобы знамя держал на виду, на опушке, для приема вестовых и их координации, а Богдана с собой взял.

Встречал меня сам Трубецкой. Выглядел он все также сосредоточенно, напряженно, если не сказать зло и раздраженно. Произошедшее явно ему не нравилось. Хотя вроде бы, казалось — ну врага же убили, ан нет, вельможа пал, и это повод беспокоиться. Еще здесь было порядка сотни бойцов и их лошадей — оставленных под наблюдением чуть в стороне. Видимо, его личная сотня, люди доверенные и близкие. Они осуществляли охрану периметра, поглядывали по сторонам. Несколько осматривали деревья, следы. Голоса слышались из чащи, там тоже кто-то был, искали что-то или кого-то.

— Господарь, прошу. — Махнул мне князь.

Я двинулся вслед за ним, спросил:

— Что скажешь, Дмитрий Тимофеевич? Что здесь?

— Ну, сам часть увидишь, господарь. Лучше как-то, чтобы сам ты осмыслил, вдруг не то скажу. — Недовольство и злость слышались в голосе. — А так как я понимаю… Все подтвердилось. Заговор. Убийство ближнего окружения Шуйского и его самого. Несколько десятков человек… — Он махнул головой. — Свои же, кому эти люди доверяли.

— Свидетели есть?

— Сложно сказать. — Он пожал плечами.

— Это как? — Глянул на него с удивлением.

— Да вроде видели, слышали, но что да как толком объяснить не могут. — Он скривился. — Я уже расспрашивал, сам попробуй.

— М-да.

Ну да ничего, если кто-то все происходящее видел, поговорим.

Князь провел меня чуть дальше, показал место, где было явно обустроенное место под карету. На земле следы от колес глубокие и натоптано рядом ну прямо сильно. Пятна кровавые, много. Также тут вокруг был раскинут небольшой походный лагерь. Пара телег разгруженных. Кострище разворочено, котлы раскиданы, несколько шатров