Патриот. Смута. Том 9 - Евгений Колдаев

нас это было. Да и понимание выработалось отличное, ведь действуем мы для общего блага от имени всей Земли русской. А раз так, то и грабеж дело не благое. Все знали что не положено так. Всем раздадут нужное для службы, накормят, напоят. Трофеи общие, и они как бы принадлежат всему войску, пойдут на дело.

Один раз, еще там, у поместья Жука попытался один служилый человек с отрядом себе присвоить трофеи. Слухи о том, что из этого вышло разошлись по всему войску.

Издали я приметил Тренко, организующего людей. А вот Григория видно не было. Все же он не так приметен, как славный полковник, ведущий в бой бронную конницу.

Добрался до него, улыбнулся.

Люди, что меня видели, кланялись, расступались. За спиной шепот стоял, говорили про меня. Что мол — государь, господарь, царь едет. Слова разные, суть одна. Заочно уже на трон меня войско мое посадило.

— Что здесь? — Спросил громко подъезжая.

— Господарь. — Он дернулся, повернулся, поклонился. — Да вот, организуем. Все это скоро, надеюсь очень скоро, вот-вот, пойдет к нам в лагерь.

Я насупил брови.

— А эти, побитые, как? Не пытаются роптать? Накормлены, обустроены?

— Живы, на том и счастливы. — Ухмыльнулся он. — Господарь, они же, как вы и говорили, частью большей теперь наши. Провианта на сегодня мы им выдаем, под отчет. Здесь у них же есть свои люди, все знают, все ведают. Припасов-то немного здесь. Да и обоз небольшой, если так подумать.

— А где же основное?

Я знал ответ, но лучше было бы уточнить.

— У Лопасни, так говорят. И раненые там и пищали проломные остались. Они взяли самого важного на пару дней. — Он еще шире начал улыбаться. — Думали за наш счет харчеваться. Пограбить думали. А мы им как, а? Видел, господарь, как их бояр в землю втоптали?

Лицо мое показало, что недоволен я таким словам. Негоже, когда русский человек другого русского бьет, а татарин, поляк, да швед радуется и грабит землю нашу необъятную.

— Прости, господарь. — Лицо его потеряло довольное выражение. — Коли не так чего.

— Да не за что. — Я махнул рукой. — Там после тебя еще один нашелся, старый друг парня того. Некраса Булгакова помнишь?

— Да. — Тренко посуровел. — Некрасу земля пухом. Слышал я о нем. А что там? Что стряслось?

— После твоей атаки он своей сотней всех бояр добил. — Я покачал головой. — Может, выжил кто, но… Очень сомневаюсь.

— Дела. — Покачал головой полковник. Выглядел он напряженным, и это меня радовало. Не разделял идеи о том, что пленных не надо брать и всех подряд, кто нам противостоит, под нож пускать.

Полковник помолчал пару секунд, обдумывая, добавил.

— Что ждет его? Казнишь за такое непослушание, господарь?

— Война. — Вздохнул я. — Думаю, пока так. Серафиму в пехоту отдам. Пусть там повоюет, хлебнет горя пехотной жизни. Молодой, уму, разуму поучится.

— Мудр ты, господарь. — Тренко голову склонил. — А к нам чего? Проверяешь?

Он вновь улыбнулся.

— Григорий нужен. Здесь он? Да и думал тут посошной рати толпа, а ее нет.

— Тут даже возницы частью разбежались. А основная масса холопов этих в Лопасни. Они там лес валят. Пушки, чтобы по Оке к Калуге доставить. Я так понял, по словам пары московских послужильцев.

Молодец. Уже успел допросить кого-то и самое важное узнать.

— Хорошо, так Григорий где?

— Да, вон там. — Полковник махнул рукой. — Уже просматривает все. Возниц, что не удрали, допрашивает. Меня тоже про какое-то серебро… Да и моих сотников… Интересовался.

— А было оно?

— Серебро-то? Господарь, да почем я знаю. Холопы божатся, что не видели. Да и, как им такое видеть-то? — Он рассмеялся от души. — А если увидели бы, то куда бы они его умыкнули-то? Закопали? Да здесь народу столько, что быстро это малой группой не сделаешь. Если один возьмет, второй тут же тоже захочет. Драка будет — все сбегутся. А не было такого. Если казна армейская, то это же сколько пудов?

И то верно. Может Шуйский ее с собой вез, под охраной самых близких людей как раз? На тех подводах, что близ места его убийства найдены оказались. В целом пазл складывается. Оттуда серебро это и умыкнули. Плохо. Вдогонку отряды посылать, а толку? Думать надо! У них преимущество в пару часов, если не больше. Да и свернуть могут с дороги, если небольшим отрядом идут.

Уверен, все это в Фили сейчас поедет, к Мстиславскому. Или, кто там командовал заговором, ему в казну.

Хотя. Я почесал бороду. Была у меня мысль. Заключалась она в том, что для перевозки такого количества украденных денег нужны очень надежные, ну прямо максимально доверенные люди. Когда деньги получены от чина к чину и все по порядку, это в меньшей степени порождает желание обладания таким кладом. Закон как бы имеет свою негласную силу. А когда награбленное. Так часто бывает, что поделить его не могут между собой. Каждый на свою сторону тянет.

Сколько там этих лихих рязанцев и не захочет кто-то из них себе долю этого серебра? Вряд ли их главарь, сотник, поровну со всеми поделится. А значит — его и убить могут.

— Тренко, собери сотни три бойцов. Аркебузиров две и бронных остальных. Придай им каких-нибудь сотников толковых из сдавшихся и их отряды, человек по двадцать — тридцать. Одного, может двух, людей известных в войске. — Это не только был план перехват, но еще и послание к тем, кто остался у реки. Стал там лагерем. — Отправь к Лопасне с наказом.

— Какой наказ, господарь? — Но вмиг собрался, вся веселость на лице пропала. Раз я ему приказ даю, то дело важное. — Первое, смотреть в оба и этих рязанцев искать. Второе, с лагерем, оставшимся там, наладить контакт надо. Как соберешь, главного ко мне шли. Я пока с Григорием поговорю, тут буду.

— Сделаю. Все будет сей же час.

— И еще. Вечером жду в доме воеводы в Серпухове. — Я поднял руку в знак прощания, толкнул коня пятками.

— Господарь. — Он поклонился мне в ответ. Повернулся и начал раздавать какие-то приказы своим людям. Погрузился с головой в работу.

Через минуту я нашел Григория. Он осматривал один из возов. Вокруг была его команда. Знакомые мне люди. Костяк сформировался еще в Воронеже, когда происходила инвентаризация тамошнего арсенала и найденных по башням складов имущества. А в деле проверены они был после первой нашей битвы у поместья Жука.

— Григорий Неуступыч, что скажешь? — Улыбнулся ему. — По твою душу я.

Взглянул он на меня с упадническим выражением лица своим, вздохнул тяжело.

— Господарь…