Приют Деда Мороза - Лара Барох

— Посмотри Габриэлла! Вот и наш завтрак подоспел! — Женщина на кровати любовно улыбалась и гладила платьице. Именно к нему она, по всей видимости, обращалась.

На вид пожилая, но далеко не старая! Темные волосы только слегка тронула седина. Да, вокруг глаз виднеется паутина мелких морщин, но глубоких нет. Большие, глубокие, слегка влажные темные глаза. Тонкий нос, высокий лоб. Но всю красоту лица портят опущенные уголки рта. Они разом придают лицу печальное выражение.

Ирма поставила свой поднос на стол и слегка присела в поклоне. Я последовала ее примеру. Затем она сделала два шага от кровати и остановилась, чуть опустив голову.

— Госпожа хозяйка! Позвольте подкинуть дров в камин? — Она говорила медленно, певуче, не так, как болтала с нами обычно.

— Конечно, Ирма! А то мы с Габи уже начали замерзать. — С улыбкой в голосе отозвалась хозяйка и вновь погладила облако кружев.

А у меня мелькнула мысль — уж не сошла ли она с ума от горя? С платьями разговаривает!

Тем временем Ирма хлопотала у камина, а я оставалась стоять с опущенной головой.

— Грета! Детка! — Неожиданно ласково обратилась ко мне хозяйка. — Я волновалась за тебя. Это же надо — пережить мор, и скатиться кубарем с лестницы? — Здесь она остановилась и глубоко вздохнула. А после паузы продолжила:

— Вижу, что Всевышний тебя в макушку поцеловал, чего не скажешь о Габи. — И снова она любовно погладила рукой платьице.

Я стояла молча склонив голову, даже не кивала в ответ, настолько была потрясена ситуацией.

— Ты очень смелая! Ирма рассказала, что ты не побоялась и вчера весь день стирала. Надеюс, ь вскоре надеть платье, за подол которого цеплялась Габи, когда делала свои первые шаги! Ох, и веселое время было! Помню, няня замерла в испуге, а Габи решительно оттолкнулась от нее и топ-топ-топ пошла ко мне! Все звуки смолкли, и мы, не веря своим глазам, следили за нашей любимицей. Ты тоже это помнишь? — Последние слова относились к платью, что хозяйка держала на руках.

Слезы выступили у меня на глазах, едва я представила эту картину. Кроха в кружевном облаке платья, делает свои первые шаги. Все присутствующие с тревогой и вниманием следят за ней, а когда она дошла до цели, зала наполняется радостными криками. Ребенка подхватывают на руки, целуют, прижимают к груди, поздравляют с первыми самостоятельными шагами… А сейчас ее нет, только кружевное облако напоминает хозяйке о тех счастливых мгновениях жизни!

Сердце сжалось от боли! В горле застрял ком. Не дай Всевышний никому перенести столько горя, что обрушилось на эту женщину передо мной!

Глава 10

Вслед за Ирмой я поклонилась и мы вышли из покоев. Оставив хозяйку наедине со своей болью. Как ей помочь? Какие слова утешения найти? И разве можно помочь словами?

Возвращались в полной тиши, не. Я сморгнула выступившие слезы, но комок в горле и груди давил каменной плитой.

— Давай на минутку выйдем на улицу, не во двор, а к забору. Хочу подышать свежим воздухом. — Глухим голосом попросила Ирму. Та лишь пожала плечами и повела меня темными безжизненными коридорами. Когда-то здесь кипела жизнь, раздавался детский смех… А сейчас могильная тишина и безысходность.

Мы вышли на улицу, и я зажмурилась от обилия света. Сегодня день не был солнечным, но после темных коридоров обилие света, наряду с белоснежным снегом грозило слепотой.

Я сделала несколько глубоких вдохов морозного воздуха, и комок внутри немного уменьшился.

— А те вещи, что разложены у хозяйки… это ее родных?

— Да, — Ирма тоже тяжело дышала. И ответила глухо, скорбно.

— И она с вещами разговаривает как с живыми людьми?

— Сегодня крошка Габи, вчера непоседа Артур… — Ирма замолчала на полуслове и разревелась. Громко, истошно, в голос. Она выла и рыдала, грудь сотрясали спазмы. Я притянула ее к себе, крепко обняла и молча гладила по спине. Иногда необходимо просто выплакать боль. Никакие слова тут не помогут.

Но вместе с тем, и моя боль по капельке покидала тело. А на смену ей приходило осознание, что нужно постараться что-то изменить. Отвлечь хозяйку от обрушившегося на нее горя. Пусть на короткое время, на несколько минут! Но я всем сердцем желала подарить ей эту радость.

Вот только как это сделать? Я умею увлечь детей, развеселить, заиграть. Здесь требуются ласковые слова да немного нехитрой смекалки. Но со взрослыми все иначе. А с убитой горем женщиной и подавно не знаю, что предпринять.

Вскоре Ирма начала успокаиваться, а на смену ее слезам пришла икота. Она вытирала чуть припухшие глаза и покрасневший нос рукавом платья, и нещадно икала. Вместе с тем тело начал пробирать холод. Я уже вдоволь надышалась свежим воздухом и порядком замерзла. Пора перемещаться ближе к огню.

— А, ну пошИКли отседова, грязные попИКрошайки! — Во все горло закричала Ирма, эта перемена была столь неожиданна, что я вздрогнула всем телом, и проследила за ее взглядом.

Над забором виднелись две детские рожицы в каких-то намотанных на голову рваных тряпках. «Немцы под Москвой»! Память услужливо подкидывала увиденные когда-то кадры кинохроники.

— Кто они? — Спросила у Ирмы, когда рожицы исчезли.

— ЗнаИКмо кто! Рвань дереИКвенская. Того и гляИКди обворуют, или чего похуже… — Зло обернулась она к тому месту, где еще недавно над забором торчали чумазые лица детей.

— А почему они сюда пришли?

— Мор взрослых выИКкосил, вот эти в стаи собИКираются и ищут, что бы у кого скрасть. Пойдем уже, замИКерзла я. — Потянула меня Ирма обратно в дом.

И опять мы шли молча. К душевной боли за хозяйку прибавилась боль за сирот. Как они без взрослых выживут зимой? Где ночуют? Что едят? Сколько доживет до лета?

— Ирма, а скоро лето наступит?

— Не скоро, сейчас как раз середина зимы. — Товарка шла быстро, растирала руки и плечи. И, кажется, икота ее оставила.

Это что же получается? Новый год сейчас? Дед Мороз перенес меня в канун праздника?

— Ирма, а мы отмечаем середину зимы? Устраиваем праздник? Развлекаемся как-нибудь? — Товарка даже остановилась, услышав такие неожиданные вопросы.

— А зачем? Зима — она и есть зима. Скорее бы потеплело, вот тогда и праздник! — Сказав это, Ирма продолжила путь.

С этим трудно поспорить. Первые весенние лучики — неиссякаемый источник радости для всего живого. Это естественно и понятно. Но праздник в середине зимы — придумали как нельзя кстати. После затяжной осени и дождливых темных дней, зима приносит облегчение, укутываю землю белоснежным пушистым одеялом.