Обитель лжи и секретов - Мария Щедрина

часто описывают в любовных романах, между нами не возникло. По крайней мере, с моей стороны. Даже если когда-то бывали моменты, когда при взгляде на Тимофея у меня в животе просыпались бабочки, в голове всплывала одна старая, но до сих пор действующая клятва. Постепенно она вытравила из моей души все чувства к этому парню, кроме дружеских.

Не знаю, что произошло в голове Тимофея, когда я так сильно приблизилась к нему, но на миг он действительно отвлекся и замер. Я решила использовать его заминку и быстро выскользнула за дверь.

* * *

Стены палаты Змеева – толстые и глухие, благодаря чему внутри царят тишина и покой. Поэтому, когда вышла в коридор, я на миг замерла от удивления. У меня даже появилось ощущение, что я каким-то образом попала в ад.

Длинные плоские лампы, обычно освещающие коридоры нашей БСМП мягким белым цветом, мигали так ярко, что давило на глаза. По коридорам сновали врачи. Из-за дверей выглядывали испуганные пациенты. Все что-то говорили, даже кричали, но слов не было слышно. Голоса перекрывали оглушающий звук сирены и обращение Германа, раздающееся на всю больницу через громкоговоритель.

– Внимание! Внимание! Уважаемые пациенты и сотрудники больницы скорой медицинской помощи номер два! На территории больницы находится вышедший из-под контроля волколак, который может представлять опасность! Напоминаю, что не контролирующий себя высший волк-оборотень превращается в волка только наполовину, но даже в таком состоянии он в несколько раз агрессивнее обычного оборотня! Поэтому, уважаемые пациенты, просьба не покидать палаты до устранения угрозы! Уважаемые сотрудники! Просьба ко всем, кто обладает магическими способностями, собраться в кабинете главного врача! Кто не обладает магическими способностями или обладает слабыми способностями – не передвигайтесь по больнице в одиночку и по возможности оставайтесь на своих местах! Сохраняйте спокойствие, проблема скоро будет решена!

– Что за ерунда опять происходит? – обреченно проронил какой-то мужчина, пробежавший мимо меня, когда голос Германа затих перед повторным объявлением.

– Василиса, не мешайся под ногами! – оттолкнул меня кто-то другой, когда я попыталась хотя бы на пару шагов отойти от палаты Змеева и не потеряться при этом в резко меняющем цвета коридоре.

– Сам не мешайся! – огрызнулась я в ответ, даже не обратив внимание на то, с кем столкнулась.

Какая-то девушка чертыхнулась на весь коридор, переорав даже сигнал тревоги, – из-за то слишком яркого, то слишком тусклого освещения она, видимо, не заметила стену и со всего размаха налетела на нее. Надо было бы помочь несчастной, но я боялась, что меня все еще может найти и остановить Тимофей, а еще хотела как можно быстрее найти Дениса, так что я пробежала мимо нее. Изо всех сил я старалась обращать как можно меньше внимания на происходящее вокруг, чтобы не последовать примеру пострадавшей.

Наверное, посторонний удивился бы, увидев такой вот травмоопасный метод предупреждения о чрезвычайных ситуациях, но не местный работник. Дело в том, что такие звуковые и световые спецэффекты применяются не просто так. У опасных созданий, склонных терять контроль над своими силами – у тех же волколаков, например, – органы чувств работают в несколько раз лучше, чем у других существ. И если колдуну или человеку громкие звуки и яркий свет просто неприятны, то взбесившемуся оборотню подобное просто невыносимо. Герман не только предупреждал пациентов и врачей, он также делал коридоры более безопасными и загонял Дениса в какой-нибудь отдельный угол, где его можно было бы без вреда для него самого и общественности привести в чувство и где, если повезет, под влиянием световых и звуковых раздражителей он вернется в человеческий облик самостоятельно.

Подобным отдельным углом могла быть заброшенная палата или кладовка. Немного поразмыслив, я решила попробовать пробраться именно к этим помещениям. Находятся они в противоположной от кабинета Германа стороне, в хозяйственном секторе, поэтому двигаться мне пришлось против всеобщего движения. Учитывая ширину коридора и количество суетящегося народа, мое путешествие могло закончиться плачевно еще до столкновения с оборотнем. Но я старалась перестать думать об этом и просто бежала вперед.

Стены. Плакаты. Люди. Столкновения. Мат. Снова стены. Снова люди…

Я выдохнула с облегчением, когда узкий травмоопасный коридор наконец сменился холлом. Огромный зал с уютными кожаными диванчиками, настольным теннисом, огромными окнами и автоматами с водой и вредными лакомствами был сейчас, наверное, одним из самых спокойных мест в нашей больнице. Почти все, кто находился в этом зале до тревоги, уже успели разбежаться, так что паникующего народа здесь не было.

Я прислонилась к выкрашенной в бежевый цвет стене, пользуясь возможностью отдышаться. Руки, ноги и прочие части тела отзывались неприятной болью. Пока я пыталась выбраться из толпы врачей и больных, в меня успели несколько раз бесцеремонно врезаться, задеть или толкнуть, наверняка наградив при этом парой десятков синяков – цвет сверхъестественной медицины нашей славной БСМП № 2, а проще говоря, весь этот сброд самых разных созданий, который Герману удалось притащить сюда в качестве сотрудников, и в лучшие времена не отличался вежливостью и аккуратностью. Что уж говорить о ситуациях вроде нынешней!

Но болели не только руки и ноги. Воздух вырывался из легких рваными выдохами, а перед глазами появились черные точки – похоже, я совсем отвыкла бегать. И в какой-то момент все вокруг начало расплываться.

«Так, стоп! Не знаю точно, теряла я сознание или нет, но больше никаких обмороков!» – мысленно сказала я себе. Я глубоко вдохнула и зажмурилась, надеясь таким способом избавиться и от точек, и от одышки.

Однако даже это сделать мне не дали.

– Я смотрю, у кого-то совсем плохо с дыханием. Больше не буду давать тебе сигареты, – услышала я в нескольких метрах от себя насмешливый голос и с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза.

«Только тебя мне здесь не хватало, – пронеслось в мыслях. – Хотя… ты можешь пригодиться».

– Кто бы говорил, – уже вслух изобразила я оскорбление.

Пришлось, насколько получилось, повысить голос, чтобы собеседник, стоящий в нескольких метрах от меня, услышал мои слова. Чертова сирена.

– Между прочим, я всего на минуту остановилась.

– Рад за тебя, – отозвался обладатель голоса.

Он стоял возле кофейных автоматов, с самым невозмутимым видом попивая из пластикового стаканчика ароматный черный напиток. Да, прямо во время предупреждений из громкоговорителя, мигающего света и всеобщей паники. Впрочем, конкретно от него это вполне ожидаемое поведение.

Артем Хоффман (да, свидетелем моей остановки стал именно он) – пожалуй, один из самых странных сотрудников нашей больницы. Двадцатичетырехлетний племянник Германа, вернувшийся полгода назад из Австрии, редко приходит на работу трезвым. Из-за этого, а может, из-за непростого прошлого, на которое