Десять погребальных нот - Ирина Игоревна Голунцова

Хань И брезгливо скривилась. Объяснять что-то она посчитала пустой тратой времени, поэтому, превозмогая накатывающее волнение, направилась к той статуе, которая недавно обратила на неё взор.

Каменное изваяние всё так же смотрело на неё сверху вниз с видом судьи, готового вынести беспощадный приговор. Каменные глаза статуи выражали неумолимую решимость и строгость. Хань И опустила взгляд и, приказав себе не пугаться куска камня, взяла с руки статуи табличку, по форме напоминавшую традиционную гундэ пай[29], только куда меньших размеров. На таких обычно писались имена и виды пожертвований, но в руках Хань И оказалась ничем не примечательная дощечка.

К счастью, ничего не произошло, на них не набросились невидимые твари, и не сработали спрятанные ловушки. Вернувшись к вратам и отметив, как люди попятились от неё, словно от прокажённой, Хань И не удержалась и закатила глаза. Раз не нашли в себе смелости сделать всё сами, то хотя бы не так открыто сваливали бы всё на неё.

Оставалось только понять, имело ли значение углубление, в которое необходимо поместить табличку? Статуя, из руки которой она забрала деревяшку, стояла слева от входа на четвёртом месте. Недобрый знак, как и тот, что они оказались здесь, стоя на краю гибели. Хань И уже хотела шагнуть вперёд, но ей на плечо легла рука, останавливая от дальнейших действий.

– Давай лучше я, – предложил Го Бао, аккуратно забирая у неё табличку.

– Уверен?

– Нет.

– Тогда вставь вот сюда.

– Четвёртая табличка? – скептически уточнил Го Бао, но, усмехнувшись, всё же вставил табличку в идеально подходящее углубление.

Хань И затаила дыхание, ожидая чего бы то ни было: от выстрела ядовитых стрел до мгновенной смерти. Похоже, стоявшие поблизости люди тоже напряглись, но к всеобщему облегчению не только ничего не произошло, но и табличка выпала из углубления. Последнее вызвало у Хань И куда больше недоумения, нежели удивления, потому что выемка идеально подходила, чтобы удержать деревяшку. После четырёх неудачных попыток Го Бао, – который пробовал вставить табличку в другие выемки, – она взяла у него непослушный кусок дерева и повторила попытку.

Гундэ пай встала как влитая, словно идеальный пазл, который изготавливала умелая рука мастера. В наступившей тишине все молча ждали, когда же вновь вывалится табличка, но вместо тихого стука дерева о камень раздался грохот.

Послышались испуганные крики. Ми Бинцянь невольно спряталась за спиной Тянь Цзе, и даже Хань И вздрогнула от неожиданности. Резко обернувшись, она обнаружила, что статуя, у которой она забрала табличку, развалилась на части.

Мелкие камни разлетелись по полу, словно разбросанное зерно, только вот никто из присутствующих, ощущавших себя в роли мышей, не стремился подобрать хоть крупицу. Хань И присмотрелась к другим статуям, но никаких изменений не обнаружила. Судя по всему, им ничего не угрожало, поэтому, глубоким вздохом усмирив быстро колотившееся сердце, она обратилась к Нань Гуацзы:

– Ты, возьми у той статуи табличку и вставь… во второе отверстие.

– П-почему во второе? И почему у этой?

Только Хань И собиралась ответить, как вперёд выступил Хань Цзишэ и бодрым тоном отозвался:

– Дело в том, что я заметил, как та статуя, когда ты проходил мимо, будто обернулась к тебе. То же произошло и с Хань И. На неё посмотрела та статуя.

– Ч-что?!

– И вы говорите об этом только сейчас?! – выглянув из-за широкой спины Тянь Цзе, словно маленькая птичка, возмутилась Ми Бинцянь. – Милостивый Будда, защити от злых духов и демонов…

– Тут бесполезно молиться Будде, храм явно даосский, – флегматично подметил Го Бао, которого ничуть не удивили слова о шевелящихся статуях. Ничего более не объясняя, он медленным шагом принялся обходить статуи.

– Что делает достопочтенный? – с сомнением поинтересовался Тянь Цзе. Он всё так же держал меч в руке, не спеша прятать его в ножны.

– Этот достопочтенный пытается найти статую, которая отреагирует на него. Разве непонятно, что нам нужно взять конкретную табличку, чтобы открыть дверь?

– Выглядит опасно, – шепнула Ми Бинцянь.

– Да тут всё опасно, – мрачно заявил Юнь Сяо и, последовав примеру Го Бао, направился к статуям.

Пусть и не сразу, но вскоре каждый из них, кроме Хань И, обзавёлся табличкой. Что интересно, первая и последняя статуи ничего не держали в руках, лишь смотрели перед собой с задумчивостью божеств, познавших все принципы дао[30]. Все установили таблички в соответствующие выемки, и спустя долгий миг послышался звонкий щелчок открывающегося механизма.

Теперь путь вперёд открыт, о чём подсказали и чуть приоткрывшиеся створки. Вот только никто не хотел делать первый шаг навстречу неизвестности. Раз за ними уже следили статуи, то какие странности ожидали их впереди? Одно дело – чудом выбраться из снежной бури, но совсем другое – столкнуться с паранормальными явлениями, от которых и не знаешь, чего ожидать.

Однако выбор у них невелик: либо остаться в зале, полном пыли и разрушенных изваяний, либо узнать, что же находится по ту сторону двери.

Глава 4

Зал грешных душ

С каждым шагом всё интереснее и интереснее.

Похоже, им специально пришлось миновать длинный мрачный коридор, прежде чем оказаться в новом зале, иначе бы Хань И дважды задумалась, а стоило ли идти вперёд. Если десять статуй выглядели пугающе, то коленопреклонённые скульптуры, стоявшие рядами в зале с зеркальными стенами, открыли новую степень жути.

Над входом в зал их встречала пыльная покосившаяся табличка с надписью: «На террасе перед Зеркалом Зала нет хороших людей[31]».

Го Бао освещал помещение фонариком. Стоило отметить, что все удивились столь откровенной «магии». Хань И отчего-то не подумала использовать свои гаджеты, только проверила заряд телефона, – чуть больше половины. Стоило экономить энергию на всём, поэтому она продолжила идти со свечой. В альпинистском костюме становилось жарко, но она не думала с ним расставаться, ведь в любой момент они вновь могли оказаться на улице.

Тем не менее сейчас перед ними встала проблема иного масштаба.

Вдыхая застоявшийся воздух, пропитанный сыростью и пылью, Хань И не находила ни одной догадки о назначении зала, в котором они очутились. Потолок тянулся в паре чжанов над головой, его подпирали каменные колонны. В кромешной тьме, которую разрезали лучи фонарей Го Бао и Хань Цзишэ, от мутных поверхностей стен отражались блики свечей в руках Хань И и Шу Дуньжу.

– Есть идеи, для каких целей использовался этот зал?

Голос Нань Гуацзы пролетел эхом, отчего актёр напряжённо сжал губы в тонкую линию. Все внимательно осматривались, и только Шу Дуньжу отважился первым пойти вперёд.