Системный рыбак 6 - Сергей Шиленко

позолоту, мебель из дерева, которое наверняка имело какое-нибудь претенциозное название вроде «императорского эбена», и натуральный камень там, где обычные люди обходятся просто краской или штукатуркой. Кровать размером с небольшой плот возвышалась в центре, и на ней лежал мой покойный дядюшка.

Выглядел он паршиво. Хотя, справедливости ради, он и при жизни не блистал.

Я обошёл комнату по периметру. В шкафу обнаружилась одежда, шёлк и бархат, но ничего интересного. В комоде лежало бельё, носки и какие-то мешочки с травами, от которых несло чем-то приторным. На прикроватной тумбе стояли свечи, валялась книга с загнутыми страницами и пустой флакон из-под чего-то явно алхимического.

Ни бумаг, ни документов, ни тайников за картинами. Либо Виктор был параноиком, либо… нет, он точно был параноиком. Вопрос в том, где он прятал всё важное.

Я опустился в кресло напротив кровати и уставился на труп.

Ладно, дядя, давай подумаем.

На дуэли он постоянно тянулся к медальону. Кинжалы доставал оттуда, флакон с дрянью тоже. Красный камень на груди служил ему чем-то вроде карманного хранилища.

Я достал медальон и повертел в пальцах. Тяжёлый, тёплый на ощупь, а камень в центре был тёмно-красным, почти бордовым, и внутри него что-то неуловимо мерцало.

А что, если…

Влил каплю духовной энергии, и камень отозвался. Внутри него что-то сдвинулось, развернулось, и вдруг перед моим внутренним взором открылось пространство. Небольшое, с чемодан размером, но набитое до предела.

Так вот как выглядят пространственные артефакты изнутри.

Я начал вытаскивать содержимое.

Три пилюли в нефритовой коробочке с надписью «Пилюли Очищения Крови». Техника создания чёрных хлыстов, записанная на сером свитке, которая пригодится, если я когда-нибудь решу стать культистом. Жетон Секты Чёрного Хлыста, именно его Виктор показывал на площади. Флакон с мутной жидкостью, эликсир, который он хлебнул перед нашей дракой. Горстка метательных кинжалов. И ещё один свиток, пепельно-серый, с печатью в виде восьмиконечной звезды.

Развернул. Договор о сотрудничестве между Виктором Винтерскай и Сектой Чёрного Хлыста. Условия не прописаны, только подписи и печати, чистый бланк для чего угодно.

Чудесно. Теперь у меня есть документальное подтверждение того, что мой дядя продал душу. Можно в рамочку повесить.

Остальное оказалось хламом: какие-то амулеты, запасные пуговицы, засохший огрызок чего-то съедобного. Виктор, видимо, использовал пространственный артефакт сектантов, как карман для всего подряд.

Я перестал вливать энергию, и пространство схлопнулось, а медальон снова стал просто камнем.

Ладно, теперь тело.

Подошёл к кровати и начал основательный обыск. Карманы халата оказались предательски пусты, внутренние вообще выгорели, так что и там ничего не нашлось. Но на пальце правой руки…

Перстень.

Массивный, с чёрным камнем в серебряной оправе, а на металле выгравирован герб: два скрещённых меча на фоне пламени. Хм…

Я помнил этот перстень, потому что на празднике плодоношения Городского древа Виктор использовал его, чтобы забрать персики. Значит, это ещё один пространственный артефакт, и возможно, полученные им драгоценные персики со звёздами таланта хранятся именно тут.

Стащил кольцо, хотя пришлось повозиться, поскольку палец уже закоченел. Повертел в руках. Тяжёлое, старое, с тем особым ощущением истории, которое бывает у вещей, переживших несколько поколений владельцев.

Влил энергию.

Ничего.

Ещё раз, сильнее, но камень даже не мигнул.

Чёрт, и как же мне открыть этот артефакт?

Я просидел там, наверное, около часа, пробуя безуспешно различные варианты, когда в дверь вдруг постучали.

— Войдите.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась тёмная голова.

— Ив?

Эмма. Выспавшаяся, с порозовевшими щеками и встрёпанными волосами. Рид протиснулся следом и немедленно запрыгнул на свободное кресло.

— А это ты? Проходи, как раз, возможно, твоя помощь понадобится, — я показал ей перстень. — Ты случайно не знаешь об этой штуке ничего?

Эмма вошла, приглядываясь к кольцу.

— Это папино кольцо, — она сказала это тихо, почти шёпотом. — Дядя забрал его после… после того, как всё случилось.

— Хм… Вот, значит, как. Это кольцо является пространственным артефактом, но я не знаю как его открыть.

— О, это очень легко. Папа же рассказывал нам, как это сделать, нужно просто…

Глава 4

— Легко, — фыркнула Эмма. — Пойдём, здесь камина нет.

Она спрыгнула с кресла, всё ещё сжимая перстень в кулачке, и решительно направилась к двери. Я переглянулся с Ридом. Кот лениво потянулся, всем своим видом показывая, что человеческие ритуалы его утомляют, но всё же спрыгнул на пол и потрусил следом.

Мы спустились в малую гостиную на первом этаже. Здесь, в отличие от спальни Виктора, пахло не благовониями и смертью, а старой пылью и остывшей золой. Огромный камин из дикого камня зиял чёрной пастью, в которой сиротливо лежали несколько поленьев.

Эмма подошла к очагу, чиркнула огнивом, которое нашлось на каминной полке, и подпалила растопку. Огонь занялся неохотно, облизывая сухую бересту, но через минуту весело затрещал.

— Ну вот, — сестра повернулась ко мне с видом заправского мага. — Папа говорил, что любой пространственный артефакт запоминает хозяина. Это как… как отпечаток грязного пальца на стекле. Пока не сотрёшь, внутрь не заглянешь.

— И ты предлагаешь его помыть?

— Нет, выжечь, — она размахнулась и швырнула перстень прямо в огонь.

— Эй! — я дёрнулся было, чтобы перехватить кольцо, но опоздал. Тяжёлый металл звякнул о решётку и скатился в угли. — Ты что творишь? Это же семейная реликвия, а не полено!

— Не бойся, — Эмма отряхнула ладошки. — Обычный огонь ему ничего не сделает, он только метку съест. Папа говорил, что духовный отпечаток — это сгусток энергии, и он боится чистого пламени. Мне самой пока силы не хватит его открыть, а твой фиолетовый огонь…

— Не будем с ним пока экспериментировать, тем более если камин нам в этом поможет.

Я присел на корточки перед пламенем.

И правда.

Над почерневшим серебром перстня воздух дрожал. Сначала это выглядело как марево над асфальтом в жару, но потом дрожание оформилось в тусклый, серый символ — переплетённые змеи, кусающие друг друга за хвосты. Метка Виктора. Она корчилась в языках пламени, шипела, словно капля воды на сковороде, но сдаваться не собиралась.

Процесс оказался долгим и утомительным. Нам пришлось просидеть у камина целый час, подкидывая поленья и наблюдая, как духовный отпечаток упрямо цепляется за металл, медленно истончаясь слой за слоем.

Лишь когда в камине прогорела целая охапка дров, серый дымок окончательно развеялся, втянувшись в дымоход.

— Готово! — Эмма победно улыбнулась, вытирая испарину со лба.

Я схватил каминные щипцы, выудил перстень из углей и бросил его на дубовый стол. Металл был раскалённым, от него шёл жар, но ждать, пока он остынет, терпения у нас не хватило.