Системный рыбак 6 - Сергей Шиленко

— Тысяча… — отец побледнел. — Юлия, у него тысяча звёзд. Это невозможно, это уровень Основателя!

Картинка сменилась рывком, без перехода.

Та же комната, но теперь в ней было тесно от людей, потому что чужаки в дорогих одеждах с гербами Главной ветви клана Винтерскай стояли полукругом, и от их фигур даже через голограмму веяло могильным холодом и высокомерием. Вперёд вышел старик с сухим лицом и глазами-буравчиками.

— Решение Совета старейшин окончательное, — скрипел старик, как несмазанная телега. — Ребёнок побочной ветви не может обладать таким потенциалом, это нарушает баланс. Наследник Главной ветви, юный господин Валериан, имеет всего сто звёзд, и появление вашего сына ставит под угрозу авторитет правящей семьи.

— И что вы предлагаете? — отец едва сдерживал ярость. — Убить его?

— Зачем же так грубо, — старик усмехнулся одними губами. — Мы просто пересадим звёзды, потому что господину Валериану они нужнее для процветания всего клана. А ваш сын послужит семье как донор.

— Только через мой труп! — рявкнул отец, и вокруг его кулаков вспыхнуло пламя четвёртой ступени.

Рядом с ним встала мать, обнажая парные клинки, и, к моему удивлению, рядом с ними встал Виктор, молодой, злой, с горящими глазами, закрывший собой колыбель. За их спинами выстроились ещё с десяток человек: дяди, тёти, кузены, вся младшая ветвь клана Винтерскай.

— Вы не тронете племянника! — крикнул Виктор.

Бой был коротким и кровавым.

Я смотрел, как моих родственников убивают одного за другим, потому что мастера Главной ветви, практики пятой и шестой ступеней, просто раздавили сопротивление. Сапог давит муравьёв с большим уважением к ним.

Когда на ногах остались только отец, мать и Виктор, старик поднял руку, останавливая бойню.

— Борис Винтерскай имеет заслуги перед кланом, — процедил он с явным неудовольствием. — Совет постановил сохранить жизни: ему, его жене и брату, но сохранить силу мы им позволить не можем.

Отца поставили на колени, и удар ладони в грудь прозвучал как ломающееся стекло, ведь его море души разбилось вдребезги, сбрасывая культивацию с четвёртой ступени до жалкой второй. Матери и Виктору выжгли энергетические каналы, превращая их в калек, неспособных подняться выше закалки тела.

А потом они забрали меня.

Младенец в колыбели плакал, пока старик проводил ритуал, и из крошечного тельца вытягивали золотую пыль: мои звёзды, силу и будущее. Тысяча искр перетекла в специальный сосуд, оставив ребёнка пустым и тихим.

— Вы изгоняетесь в Дикие Земли, на окраину Империи, — бросил старик, вытирая руки шёлковым платком. — Живите в грязи, как и положено мусору. И запомните: если кто-то из вас попытается пробудить родословную или вернуться к культивации, мы вернёмся, и тогда в живых никого не останется.

Изображение перескочило вперёд, и счётчик времени в углу голограммы показал шесть лет.

Деревня Речная Заводь. Наш деревянный дом, ещё новый, пахнущий смолой. Чаша прокручивала фрагменты быстро, как листы бухгалтерской книги, и из этой мозаики складывалась картина, которую я не ожидал увидеть.

Семья Винтерскай не просто выжила в изгнании. Она процветала. Знания практиков четвёртой ступени, пусть даже искалеченных, на духовно бедных землях стоили дороже золота. Это вылилось в поместья, земельные наделы, торговые контракты по всей стране. Род Винтерскай за шесть лет из нищих изгоев превратился в одну из самых состоятельных семей региона, при этом намеренно оставаясь жить в деревне, подальше от столичных глаз и культиваторской суеты.

Но сила к ним так и не вернулась.

Чаша показала, как отец сидел в медитации часами, пытаясь раз за разом склеить осколки. Виктор был ещё упорнее и злее, но результат был удручающим. Его выжженное море души не могло вместить ни капли духовной силы, даже звёзды таланта не приживались, скатываясь в пустоту, как вода через решето.

А потом родилась Эмма и артефакт проверки обнаружил у неё пятнадцать звёзд…

Чаша пролистала несколько лет спорами между братьями, и все они крутились вокруг одного. Виктор горел надеждой: восстановить культивацию, вернуться в клан, отомстить. Борис каждый раз отказывал. Тихо, твёрдо, без объяснений, которые и так были очевидны. Дети должны жить в безопасности, а месть погубит остатки семьи.

Но с каждым отказом что-то менялось в лице Виктора. Вот он спорит яростно, стуча кулаком по столу. Затем настойчиво просит, сдерживая дрожь. А вот молчит, и его молчание хуже крика…

Ведь это из-за ребёнка Бориса их всех покалечили. Из-за тысячи звёзд в колыбели Виктор потерял жену, сына, братьев и сестёр, а заодно и собственное будущее.

Последние записи чаша выдала скупыми обрывками, но я и так понял. Виктор нашёл выход. Родословная близкого кровного родственника, если её извлечь целиком вместе с корнем, способна восстановить повреждённое море души, вернув возможность принимать звёзды и культивировать. Всё, что ему нужно, это дождаться, пока в Эмме пробудится кровь рода Винтерскай, и забрать её себе.

Для этого нужна помощь, и Виктор её нашёл.

Секта Чёрного Хлыста. Они согласились оказать ему поддержку в обмен на помощь в снабжении «ресурсами» их филиала под рекой. Того самого, что веками как паразит вытягивал жизненную энергию из черепаха.

Чаша мигнула, и в следующем фрагменте отца и матери уже не было. Только Виктор в траурной одежде стоял над двумя свежими могилами, и выражение на его лице не имело ничего общего с горем.

Значит, вот как это было. Не несчастный случай, не болезнь, не нападение зверей. Родной брат с помощью сектантов убрал единственное препятствие между собой и ребёнком.

Картинка мигнула в последний раз.

Теперь в кадре был только Виктор, который сидел в этом самом кабинете, уже такой, каким я его знал: грузный, с бегающим взглядом и печатью безумия на лице. Он говорил прямо в чашу, записывая послание.

— Борис был глупцом, — Виктор усмехнулся, и от этой усмешки по коже прошёл мороз. — Он думал, что если спрятать голову в песок, то охотник пройдёт мимо. Идиот. Рано или поздно в Эмме проснулась бы родословная, потому что кровь Винтерскаев слишком сильна. В Цитадели Главной ветви есть артефакт, Око Предков. и он чувствует пробуждение сильной крови на любом расстоянии. Чем ярче горит родословная, тем быстрее они засекут источник и отправят длань совета. Но они обломятся. Я буду первым и за всё отомщу…

Изображение погасло, луч втянулся обратно в чашу, и комната погрузилась в сумерки.

Я сидел неподвижно и смотрел на пустую стекляшку, чувствуя внутри пустоту и холод, как в выпотрошенной рыбе. Значит, вот оно как, и дело было вовсе не в жадности или зависти,