Антидемон. Книга 25 - Серж Винтеркей

тысяч золотых монет, просто связавшись с людьми короля и выдав хозяина? Никакой больше роскошной жизни, никаких балов, ресторанов, фуршетов… Сколько бы он ни украл у короля, он и потратить эти деньги даже не сможет. И так вплоть до войны с демонами, которая поставит, скорее всего, закономерный итог его жалкой жизни. А если проявит малейшую неосторожность до войны, то будет схвачен и доставлен к королевским палачам. Меня, в принципе, в качестве мести вполне устраивал и тот, и другой вариант.

Удовлетворенный тем, как разобрался с сенешалем, я залез в эспандер, который Илор, обратившись в хагрекса, должен был доставить в ту деревню в десяти километрах от столицы, куда королевские конюхи и охранники должны пригнать для нас стадо.

Портрет человека, которому надо передать табун, тот самый, что я вручил начальнику дворцовой охраны, я купил за три серебряных монеты в первой попавшейся лавке еще в Аргенте. Какая вообще разница, какой портрет, если Илор может воплотиться практически в любого человека, чей портрет я куплю…

Проблемы могут возникнуть только в том случае, если наткнешься на того, кто знает этого человека, в том числе и то, как должен звучать его голос. Но сомневаюсь, что кто-то из гвардейцев и конюхов когда-либо встречался с тем тридцатилетним мужчиной, портрет которого мы купили в совершенно другом королевстве, расположенном за несколько тысяч километров от этого.

Тем более портрет хоть и был хорошо написан, но явно принадлежал совершенно неизвестному художнику, иначе не стоил бы настолько дешево. А никто по-настоящему серьезный не позволил бы себя рисовать художнику, имя которого никому не известно. Так что с этой точки зрения мы чувствовали себя в полной безопасности.

Ясно, что полет хагрекса, пусть и прерывающийся каждые три с половиной минуты — на то, чтобы дать мне вылезти из эспандера и немножко продышаться, прежде чем залезать в него снова, — это очень быстрый способ перемещения. Так что у деревни мы оказались на несколько минут раньше, чем охранники и конюхи из королевского дворца с их табуном.

Илор тут же аккуратно преобразился, чтобы соответствовать изображению на портрете.

Я одобрил то, как он выглядит. Сам, конечно, тоже был загримирован под тридцатилетнего мужчину. И оба мы были в дорогих костюмах и обуви.

Это было необходимо, потому что, несмотря на отданный приказ, вряд ли охранники решились бы передать королевских скакунов каким-нибудь оборванцам. Ну а тут будет видно, что перед ними два аристократа. Так что с этой точки зрения претензий у них уже быть не должно.

За несколько минут мы, проявив сумасшедшую активность, разбудили местных жителей. И, начав швыряться золотом, скупили у них всех лошадей.

Должны же у нас быть лошади, на которых можно отправить обратно охранников и конюхов во дворец. Они совершенно не поймут, если им предложат возвращаться из такой дали ко дворцу пешком. Это тут же вызовет у них серьезнейшие подозрения.

Местные жители, конечно, после такого спать обратно не легли. Еще бы, ведь этой ночью на них неожиданно пролился настоящий золотой дождь. Мы заплатили им за их коней и седла минимум в три раза больше того, что они в действительности стоили.

Одна только проблема, конечно же: нумеронгским языком мы не владели. Но нам это было и не нужно. У нас был письменный приказ, написанный на этом языке начальником дворцовой охраны. Так что, когда табун пригнали, мы с Илором тут же подошли к охранникам.

Илор молча вручил им этот приказ. А там должно было быть написано лично Гретикусом:

«Не задавая никаких вопросов, передать табун и немедленно всем возвращаться во дворец».

Естественно, прочитать это сам я не мог, но куда бы делся начальник дворцовой охраны под «Болтуном»?

Я решил, что получив такого рода письменный приказ, охранники почувствуют себя в безопасности. Потому что будут знать: они смогут им прикрыться в случае, если все-таки что-то произошло не то. Какие к ним могут быть претензии, если у них на руках есть письменный приказ о передаче табуна, заверенный высоким начальством?

И это сработало. Никаких вопросов не последовало. Поклонившись нам, начальник охраны конюшни забрал приказ и велел тут же седлать предоставленных нами лошадей и следовать обратно во дворец.

А когда охранники и конюхи скрылись на горизонте, я вышел вперед и сделал предложение местным на хельском языке — на котором мы провели раньше с ними переговоры о покупке лошадей, пользуясь наличием нескольких человек, которые неплохо его знали.

В любой деревне всегда найдутся люди, хорошо знающие иностранные языки. К примеру, какой-нибудь подручный купца, который успел попутешествовать по всему миру и вернулся потом на старости лет доживать в своем селе, в котором благодаря сделанным накоплениям чувствует себя королем и пользуется огромным уважением односельчан, знающих, что у него куча денег. Попробуй он осесть в какой-нибудь другой деревне с такой суммой — его бы достаточно быстро ограбили, потому что там он чужак. А в своей деревне, где у него куча родственников и свойственников, он может чувствовать себя в безопасности. Надо просто не забывать делать им подарки, чтобы они по-прежнему испытывали к нему теплые чувства.

Бывают также и старые солдаты, которые служили где-нибудь на границе и от скуки изучали чужие языки. В любой армии полно выходцев из других государств, так что в ней можно изучить какой угодно язык. Часто причина, по которой иностранцы оказываются в чужой армии, достаточно банальна. К примеру, молодой парень встревает в какой-нибудь криминал у себя на родине. А потом ему приходится срочно убегать куда подальше из своего королевства, потому что там его ищут следователи.

Едва я кинул клич о том, что нам нужны желающие заработать пять золотых монет за то, чтобы перегнать отсюда коней на десять километров в сторону, как тут же набралось сорок с лишним человек. Вперед вышли практически все мужчины. В полтора раза больше человек, чем лошадей в нашем табуне. Самых старых жителей деревни, конечно, я не брал, потому что мы честно предупредили: обратно возвращаться придется пешком.

Конечно, я мог бы взять гораздо меньше наездников, ограничиться, к примеру, десятком. Но это было осознанное решение. Лошади нас не знают. И, возможно, часть из них не захотят скакать сами по себе рядом с остальными, на которых будут наездники.

А все, кто живет в селе, прекрасно умеют скакать на лошади и подчинять ее себе. Так что, обеспечив наездников по одному для каждой лошади из табуна, я получал гарантию, что ни одна из них от