Пасечник 2 - Дмитрий Николаевич Матвеев

Коровкин это дело сразу просёк и вместе с прихлебателями оттянулся на пяток метров назад. Вроде и вместе со всеми, а вроде и самостоятельно. Остальным такие мысли в голову не приходили. Им в голову приходили совсем другие мысли.

Вася Костров не был бы собой, если бы не попытался сотворить какую-нибудь пакость. Но нынче, на голодный желудок, ничего стоящего не придумывалось. И он, без долгих размышлений, сделал первое, что пришло в голову: чуть приотстал, оказавшись позади всех, разбежался и прыгнул, занося на лету руку, чтобы отвесить орясине доброго леща и убежать вперёд.

Расчёт был на внезапность и стремительность. Сразу каланча не поймает, потом остынет и максимум что сделает — слово нехорошее скажет. Не будет же, в самом деле, здоровенный дядька гоняться за шкетом без шансов поймать. Для него это — чистая потеря репутации, которой и без того пока ещё нет.

За что леща? А просто так, чтобы не притворялся хорошим. Он ведь обманул, не пришел к выгребным ямам, к которым так старательно направлял его Вася. В итоге, Костров замёрз, ожидая верзилу, и ещё трое энтузиастов замёрзли вместе с ним. Задумка казалась такой хорошей! Чуть подтолкнуть странного парня воздушным потоком — и наслаждаться картиной его барахтанья в дерьме. Потом, конечно, протянуть доску помощи, помочь выбраться и вовремя сбежать, не дожидаясь, когда обшученный решит за шутку расплатиться. Но не срослось.

В итоге Вася нарвался на справедливые упрёки товарищей, лишился сладостных минут во время рассказа о своих похождениях. И, кажется, его позиции признанного лидера и заводилы несколько пошатнулись.

И вот летит он, чтобы воздать злодею должное и унестись вперёд, а тот возьми да и шагни в сторону, пропуская мстителя мимо себя. И поборник справедливости с лёту врезался в троих однокашников, что мирно шагали прямо перед злобным монстром.

Секунда — и на дорожке уже куча мала. Трое парней на земле, мундиры измазаны, носы расквашены. В таком виде на занятия не пустят, да и в столовую тоже лучше не заходить. А четвёртый, тот, кто всё это устроил, хотя китель сохранил чистым, зато штаны на коленях продрал. Теперь их разве что в общежитии носить. А это значит, что предстоит идти к куратору, потом вместе с ним к кастеляну Пафнутьеву, вредному старикашке на деревяшке. А тот наверняка подсунет что-нибудь ношенное — мол, нельзя такому шалопаю новое доверять, да отчитает. Устроит нотацию на полчаса. А ещё парни, у кого мундиры теперь в грязи, глядят косо, и от них просто так не убежишь, вместе ведь живут. Жди теперь либо ответной подлянки, либо тумаков тройной комплект. А могут и того, и другого выдать.

Вася Костров поднялся на ноги, оглядывая себя. Да, надо бежать в общагу, переодеваться и ловить куратора. Если всё быстро сделать, есть шанс успеть на обед и вечерние занятия. Он развернулся и нос к носу столкнулся с напыщенным графинчиком.

— Что, Костров, погорел? — издевательски хохотнул один из подлиз.

Погорел, да. Но так обидно! А обиднее всего, что великовозрастный студент вынул из кармана здоровенный платок, разорвал на три части и раздал пострадавшим, чтобы пацаны кровью мундиры не извозюкали. А теперь, получив от каждого по благодарности, идёт, как ни в чём ни бывало, в столовую. Он-то, Вася, до обеда будет ходить голодным. У-у, мерзавец!

* * *

Иван ожидал подстав. Но предполагал, что проверка на прочность начнётся в столовой, и что заходы будут хоть немного поизящней. Но чернявого, видать, задела за живое вчерашняя неудача, и он решил отыграться. Что ж, отыгрался. Ему этот отыгрыш долго ещё припоминать будут. Глядишь, и часть последователей отпадёт, за ум возьмётся.

Зато в столовой, на удивление, всё прошло чинно и благородно. Появились девчонки. Из-за соседних столиков постреливали глазками в сторону новенького, но не подходили, не заговаривали. Шептались меж собой о чём-то девичьем. Парни тоже много не говорили, переваривая утреннее происшествие. Те, с кем за столик попал Иван, и вовсе молчали, не зная, как вести себя со взрослым практически человеком.

После завтрака курс уже в полном составе направился на занятия и в дверях столкнулся со второкурсниками. Те, чтобы не толпиться внутри, позволили малькам выйти. И тут Иван заметил одну девчонку постарше других. Она явно его узнала и тут же спряталась за спины подружек, дабы избежать общения.

Долго гадать не приходилось: наверняка это та самая Фрося Перепёлкина. Не просто так ведь на лице девушки отобразился сильнейший испуг. Забрать деньги у предприимчивой особы не светило, он уже проконсультировался. Сам ведь доступ к счёту ей открыл, без принуждения. И неча на зеркало пенять, коли рожа крива. За дурость предшественника он заплатил, больше не станет. А вообще видная девка, при лице и при фигуре. На такую и запасть можно, если парень молодой, да только из армии, где девок с полгода не то, что не щупал — даже не видел.

Все эти мысли проскочили в голове у Терентьева, пока он шел вместе со всем курсом к учебной секции. Теперь, когда к ним присоединились девчонки, разница в росте стала бросаться в глаза ещё сильнее. Самая рослая из женской половины курса свободно умещалась у егеря подмышкой. И такой вот забавной композицией все вместе прибыли к лекционным залам.

Перед крыльцом корпуса Иван вынул телефон: освежить в памяти расписание и дорогу к аудитории. И его тут же пронзило два десятка внимательных девичьих взглядов. Егерю стало как-то не по себе. Он убрал аппаратик в футляр на поясе и вместе со всеми прошел внутрь.

В амфитеатре классического лекционного зала пока Иван осматривался, пацаны шустро взбежали наверх и расселись на галёрке, не оставив новичку ни единого шанса. Девочки, напротив, оккупировали передние парты. Пришлось Терентьеву искать место посередине. Так, чтобы не слишком приближаться к парням, от которых стоило ждать очередной подставы, и не слишком приближаться к девчонкам, чтобы не слушать их постоянное шушуканье.

Предмет назывался «Теория магического оперирования». Учебник Терентьев уже пролистал и сделал вывод: полная хрень. Что с точки зрения практики, что с точки зрения всё той же теории. Никаких формул, никаких упражнений, никаких практических указаний. Только жиденький киселёк далёких от реальности пространных умствований. Несколько гипотез о природе магии, ни одна из которых не подтверждена, и перечень безуспешных попыток доказать хотя бы одну из них.

Преподавал «теорию» старичок Дементий Карлович Розенкранц, такой же замшелый, как и