Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь - Кира Лин

И я почти поддалась ему, успокоилась, когда он приблизился и прошептал, уткнувшись в волосы носом:

— Я её не убивал.

По позвоночнику разрядом тока пронеслась дрожь. Зачем он это сказал?

Глава 10

Я отстранилась, чтобы увидеть лицо Бена. Пустое, без эмоций, во взгляде тщательно контролируемая беспристрастность, но в моей груди отчётливо билась его печаль.

— Ты отвлёк меня, — сглотнув, пробормотала я, — чтобы ударить в больное место.

И тут меня осенило. Мне будто залепили пощёчину, я пришла в себя и вдруг поняла, что всё это время мне мешало отстраниться от кошмара и расслабиться — недосказанность между нами.

Бен ощущал её особо остро и воспринял на свой счёт. Он чувствовал мои тёмные мысли, слышал мерзкий шёпот внутреннего голоса с самого начала.

— Где ты был, когда погибла Моника? — я не заметила, как отодвинулась, и мои ладони упёрлись ему в грудь.

Лицо Бена разгладилось, а в глазах блеснула сила, закружилась белым пламенем в глубине зрачков.

— Ты подозреваешь меня? — его голос прозвучал, как битое стекло.

В груди что-то с треском лопнуло, и жар расплескался, обжёг, как кислота. Я напрягла мышцы живота, неосознанно противясь боли, и поглядела расширенными глазами на Бена.

— Не подозреваю, но боюсь, что это мог быть ты.

Он нахмурился.

— А разве это не одно и то же?

— Для меня — нет. Так, где ты был, Бен? Почему Мишель тебя покрывает?

Он долго и неподвижно сидел, глядя на меня в упор. Я отстранилась первой, не выдержав накала силы, и убрала руки с его груди. Бен ловким неуловимым движением перехватил их и сжал запястья.

Его пальцы сомкнулись, впились до боли, словно оковы, но я стиснула зубы, чтобы не пискнуть. Так повелось, что мы постоянно дрались и причиняли друг другу страдания, пусть даже маленькие и безобидные.

Это для нас своего рода прелюдия и выражение нерастраченных чувств друг к другу. Мне хотелось кусать его, вонзать ногти в плечи, зарываться пальцами под кожу, но не из злости или обиды — я изнемогала от желания и потребности в объятиях Бена, его тепле.

Поэтому то, как он сдавил мои руки в своих ладонях, не разозлило, а пробудило страсть. Но умом я понимала, что это неправильно. В наш дом без стука нагрянула беда, а мы не могли побороть магию искупления.

Я не могла — Бен держался твёрдо и неприступно, впрочем, как всегда.

— Отпусти, — дрожащим голосом, срывающимся на шёпот, взмолилась я.

Бен прерывисто вздохнул, вскользь посмотрев на голубое свечение, исходящее от наших переплетающихся рук.

Прикрыв веки, он поморщился. Горечь, с которой он посмотрел прямо в глаза, передалась мне, и холодок скользнул по спине медленной льдинкой.

— Я не могу тебе ответить, — с сожалением прошептал он.

— Почему? — чуть слышно спросила я.

Бен осторожно взял мои руки и положил их себе на грудь, снова заключил меня в объятия. Его лицо оказалось совсем близко, мы могли поцеловаться, но я закусила губу, борясь с приливом нежности.

Он прислонился лбом к моему лбу.

— Проблема в том, что я ничего не помню.

Меня затрясло.

— Как это понимать? Когда я уходила, ты оставался на кухне!

— А, услышав крик Мишель, понял, что нахожусь в нашей спальне. И я не помню, как поднимался туда.

— Это невозможно, — пробормотала я, глядя на Бена.

Он казался таким печальным и злым на себя, что захотелось смыть эти чувства с его лица. Мои руки были зажаты между нами телами, но у меня получилось протиснуться одной и коснуться ладонью его щеки. Бен прикрыл глаза и потёрся об неё.

— А где была Мишель?

Он открыл глаза, но посмотрел мимо меня холодным, задумчивым взглядом.

— Она очнулась в ванной комнате, прилегающей к спальне Моники, поэтому первой оказалась на кухне.

— Джош?

— Его занесло в спальню Мишель, — Бен перевёл взгляд на меня — движение одних лишь глаз. — В чувства пришел от её крика и в первое мгновение опешил. Потом бросился вниз, мы столкнулись на лестнице.

— Я видела последний раз Монику наверху, — сглотнув вдруг подкатившие слёзы, сказала я почти ровным голосом. — Она разбирала кавардак на столе.

Я не договорила и опустила голову. Бен отнял мою руку от своего лица и прижал к груди, стиснул в горячей ладони. С моих губ сорвался прерывистый вздох.

— Что, если её тоже околдовали? — прошептала я и подняла голову.

Бен ответил мне пустым выражением лица. Я отодвинулась и соскользнула с его колен. Села напротив, укутавшись в кардиган, а он следил за мной взглядом. Часть меня сомневалась, потому что не могла понять, что происходит.

Не покидало ощущение недосказанности, лжи, повисшей в комнате, как табачный дым. Я всмотрелась в глаза Бена, стараясь проникнуть за пелену гнева и тревоги, попыталась прочесть, что там у него в голове. Но наткнулась на каменную стену.

Так происходило каждый раз, когда он хотел что-то утаить. Поджав губы, я медленно выдохнула и качнула головой.

— Что? — невесело усмехнулся он.

— Ты спрятался. Что ты скрываешь, Бен?

Он слегка вскинул голову — его привычный надменный жест. Я одарила его тяжёлым взглядом, но Бен только закатил глаза.

— Я ничего от тебя не скрываю, Эшли, — выдохнул он, потерев устало лоб, и уронил руку на колени. Пробежавшись взглядом по комнате, он посмотрел на меня с нежностью и печалью. — Подумал, не могли ли тебя отвлечь.

— Зачем? — опешила я. — Рагмарр Ровера?

— А ты уверена, что его послал именно так называемый Ровер? — Бен взял мою руку в свою ладонь, накрыл второй и подался вперёд, не отводя глаз от лица. — И даже если так, само его присутствие могло отбить у тебя нюх. Это вполне объясняет, почему ты не почувствовала убийцу Моники. Да и я хорош — постоянно нахожусь рядом. Ты же ощущаешь меня?

— Не так, как раньше, — призналась я и потупила глаза, посмотрела вниз на то, как он бережно поглаживает пальцами мою руку. — На первом плане иные ощущения….

Он склонил голову набок, чтобы поймать мой взгляд, и улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой я таяла без остатка.

— Мы что-то упустили, — прошептала я, неотрывно глядя ему в глаза.

Бен потянул меня к себе за руку, зажатую между его ладонями, и я поползла к нему, как на поводке. Прильнула к его шее лицом, ощущая кожей, как бьётся его пульс — мерно, тихо, горячо.

— Забудь хоть ненадолго об этом.