Кредо сиротинушки - Квинтус Номен

пришлось действовать «через голову военного руководства»: он просто к императору на приме записался. И после некоторых предшествующих встреч Николай его принимал, особо не мурыжа долгими ожиданиями. Однако даже указ царя о том, что «летчиков надо беречь», на ситуацию повлиял незначительно — потому что сами летчики то ли себя бессмертными считать стали, то ли «пропитались гусарским пижонством» и о своей безопасности даже не задумывались. И именно что «пижонили», а из-за этого самолеты «падали» слишком уж часто…

Но и Саше, и тем более Андрею было, по большому счету, не до авиации. Есть они — и отлично, но хотелось бы большего — а чтобы больше получить, нужно было и поработать больше. Например, произвести побольше карболитовой смолы, чтобы изготавливать больше деталей для самолетов из карболитовой фанеры. Так что у Андрея работы стало столько, что он и дома появлялся не каждый день, ведь химические заводы располагались главным образом где-то очень далеко от Богородицка и от Тулы. Но и эта смола была лишь малой частью того, что должна была дать армии «большая химия», а основной и самой востребованной продукцией химпрома были пороза и различная взрывчатка. Для выпуска которой нудно было очень много одного исключительно простого вещества: азотной кислоты. Которую, как уже давно было химикам известно, проще всего приготовить из аммиака — и вот тут Андрей оценил «предусмотрительность» старого друга. Потому что для превращения аммиака в азотную кислоту требовалась всего лишь платина — а Саша уже лет десять как вообще всю добываемую в России платину где-то у себя а тайных закромах прятал, а когда платины потребовалось много и сразу, он эти закрома распечатал. Правда доступ к ним он предоставил одному лишь Андрею, и даже не прямой доступ, он оттуда запрашиваемое другом детства сам доставал и ему отдавал. И по этому поводу Андрей у него как-то со смехом (нервным все же) поинтересовался:

— Саш, а ты мне хотя бы намекнуть можешь, где у тебя все эти запасы схоронены? А то, бывает, тебя и по несколько дней я застать не могу, а если вдруг мне внезапно еще много платины потребуется…

— Намекнуть не могу…

— Ну, наверное, это и верно, но…

— Потому что ты и так знаешь, где все хранится. Точнее, знаешь того, кто это знает, просто сам пока об этом не догадываешься из-за ненадобности. Сейчас у тебя все необходимое уже есть, так что не умножай сущности.

— Понял, не буду умножать. Но я вроде слышал, что ты куда-то недели на две отбыть собираешься…

— От кого?

— Да от тебя же, сам мне говорил давеча, что пару недель тебя здесь не будет!

— Что, действительно говорил? Ну да, я как раз дней на десять и отлучусь… а если тебе за это время внезапно потребуется несколько пудов платины…

— Не понадобится, сейчас на всех заводах кислоты ее у нас достаточно.

— Я же сказал: внезапно, мало ли для какой еще химии она окажется лучшим катализатором. Так вот, у тебя дома где-то должен стоять сундук с серебряным сервизом, который я тебе на свадьбу дарил…

— Ну да, но Оля говорит, что есть с серебра горячо и неудобно…

— Правильно говорит. Только я тебя тогда обманул: сервиз не из серебра сделан, а из платины, он только снаружи посеребренный.

— А зачем… а, понятно. Спасибо, буду иметь в виду. И уж совсем попутный вопрос, на который можешь даже не отвечать: а уезжать-то ты куда собрался?

— Могу не отвечать, но скрывать что-то от лучшего друга… из того, что не влияет на его безопасность… Я в Тегеран полечу, есть нам о чем поговорить с персами.

— Думаешь, взять часть отплаты за заводы винтовками или патронами?

— К сожалению нет. Я лечу выяснить, не нужно ли персам винтовок и патронов подкинуть…

С персами у Саши получилось более чем интересно (и для России полезно). В жизни Валерия Кимовича персы в первой мировой были на стороне Тройственного Союза, а сейчас они стали союзниками России. Не Антанты, а только России — а вот с британцами у них отношения не сложились совершенно. Ну да, ведь Валерий Кимович был переговорщиком очень хорошим, и он смог убедить Мохаммад Али Шаха в том, что «Персидский залив должен быть именно персидским». А это в первую очередь означало, что у персов возникли территориальные претензии к Османской империи — и когда османы вступили в войну как союзники Тройственного Союза, армия Персии начала свои «претензии» превращать в реальность. Довольно успешно стала это проделывать, так как практически все население, занимающее побережье Персидского залива, исповедовали шиитский вариант ислама, а религиозный фактор оказался очень удобным для привлечения местного населения на сторону персов. Ну и наличие большого количества оружия собственной выделки тут не самую маленькую роль сыграло.

Но пока что у персов оружие было в основном стрелковое, а вот с артиллерией у них было не особо хорошо. То есть совсем плохо — и еще в начале весны Саша предложил Мохаммад Али Шаху обучить несколько сотен его солдат работе с минометами, которые было проще и по бездорожью перевозить (даже стомиллиметровый мог один верблюд перетащить по пустыне). Но персам больше понравился миномет семидесятимиллиметровый, и они такие даже изготавливать научились — однако наладить производство мин, которые бы гарантированно взрывались, у них так и не получилось. Пока что они обходились тем, что изготавливали сами мины, а взрыватели к ним доставлялись из России, но даже в этом случае мин им очень сильно не хватало. А Саше туда пришлось лично ехать просто потому, что у персов (особенно у персидской знати) было принято «официальные сообщения» оборачивать в «высокую поэтическую форму», и даже при том, что Валерий Кимович персидский знал очень неплохо, он так и не смог понять, что же мешает персам нарастить выпуск простых литых чугунных болванок. И единственное что его хоть как-то примиряло с необходимостью во время войны выехать за границу, было то, что вроде бы в России все, им намеченное, выполнялось в соответствии с составленными планами. Ну и то, конечно, что до Тегерана можно было добраться меньше чем за двое суток…

Все же переговорщиков очень неплохо учили скрывать свои эмоции, так что Саша — после того, как его на аэродроме встретил русский посланник и по дороге до посольства изложивший ему свое понимание причин провала столь нужного персам производства, не выскочил на дорогу