Хиван — амбассадор - Василий Васильевич Горобейко

джип. Людей рядом не было. Федор решил проверить, что случилось. Прошли по следам метров семьсот и в распадке увидели, как трое хавийя ногами избивают белого мужчину в рабском ошейнике. Федор с Темботом залегли наверху. А я вышел на открытое место и через переводчик их окликнул, представился и потребовал прекратить избиение. В ответ был обстрелян из автоматов. После чего я укрылся за камнем, а охрана посольства ответным огнем подавила сопротивление противника. На стрельбу, несмотря на протесты оставшейся у машин охраны, прибежала доктор Роза. Она осмотрела место боестолкновения и констатировала смерть всех троих хавийя. Заодно определила их принадлежность к койсу Шабель. Избитый пленник находился в бессознательном состоянии и, по оценке доктора, нуждался в немедленной госпитализации. Поэтому мы оставили тела и машину убитых нетронутыми, а сами поспешили доставить пострадавшего в клинику при посольстве. По прибытии в Суук незамедлительно уведомили посла, эмира и Цитадель об инциденте. — Иван перевел дух. — Доклад окончен!

— Благодарю за сотрудничество, господин Забелин. Ваши показания будут приобщены к делу. — Бирюков выключил запись и покачал головой. — Вы все правильно сделали, все указывает на то, что они первыми стрельбу открыли. У них почти пустые рожки, а с вашей стороны только четыре выстрела и все в цель. Но зачем ты, дурья башка, своей бестолковкой рисковал? В героев не наигрался?!

— Да не было никакого риска. У них автоматы за спину закинуты были, чтобы избивать не мешали. Да и расстояние почти сто метров. Там трава по пояс, а в траве валун здоровенный. Я за него встал. Так что, когда они стрельбу открыли, я уже спокойно за камушком лежал!

— Ладно, молодцы. Но зачем именно тобой рисковать было?

— Так я — официальное лицо! Да и стрелок худший из нас троих!

— А как продвигаются поиски медвежонка и бункера?

— Есть основания полагать, что медвежонка подобрали мотоциклисты бади-адэ, когда вернулись к месту засады. Они, правда, это отрицают, говорят, что к их приезду не было ни нас с Радкой, ни Масула, ни медвежонка. Обвиняют в краже пастухов Бари, спасших Масула. Но я им не верю. Чего-то они не договаривают. Если только не пытаются скрыть от меня неприятную правду, что Жирх погиб…

— Не думаю. Информаторы сообщают, что в Абгале какой-то хавадле продал раханвейн странного полудохлого пса за большие деньги. Думаю, этот след надо проверить, но, к сожалению, выхода на раханов у меня нет. А что с бункером?

— Честно говоря, некогда было. Да и зачем именно этот искать? Когда анклавы взяли под контроль все старые бункеры, хавийя понастроили не менее двух десятков новых. Закроем эти. Они еще построят. Тут надо как-то кардинально подход менять. И свои бункеры можно строить, на своей территории.

— Думаешь, мы до этого не додумались? Зря. Вот только количество людей, проваливающихся в Мир Цитадели после каждого трясуна, похоже, никак не зависит от количества построенных бункеров. Просто чем больше бункеров, тем ниже их «уловистость». Во избежание гонки бункеростроения анклавы три года назад ввели мораторий на их постройку. Одна из задач вашего посольства, чтобы все кланы хавийя присоединились к мораторию и свято его соблюдали. Поэтому для начала вам нужно провести полную инвентаризацию уже существующих бункеров. А потом за каждый новопостроенный бункер уничтожать и его, и два соседних. Ну и те бункеры, что ведут не из миров хавийя, мы будем оснащать автоматическими замками и системой оповещения. Но твой бункер особый! Ты это сам почувствуешь, когда окажешься поблизости. Найди его как можно быстрей и сбрось мне координаты. Я его сам оборудую, как нужно.

— Я правильно понял, что в «мой бункер» будут проваливаться мои земляки?

— Географически, скорей всего, да. Сибиряки и дальневосточники, но из других, не всегда близких слоев.

— Это не так важно. Все равно это наши, русские. Я его найду!

— Найди, Ваня. Обязательно найди! А сейчас пойдем, твоего подопечного навестим, может, он чего полезного расскажет.

Сразу пройти к Слободану у Ивана не получилось — перехватил доктор Кац. И пока не осмотрел и не расспросил с пристрастием, не отпустил. Так что в палату он попал к самому концу разговора.

— А куда их отправили, вы случайно не знаете?

— За ними на таком же хеликоптере прилетали, как тот, что в поле срушился. Они прямо у входа в штольню сели. Тоже цыганы, вроде тех, что нас пасли, но более цивильные. Один, красивый как голландский актер, со шрамом через всю рожу и румынскими усиками, тот за главного у них был. Они когда с Фахадом о цене договорились, смартфонами померились и пленных в салон затолкали. А куда улетели, нам видно не было. Ну а нас оставшихся дальше работать погнали.

— Значит, они точно знали, кого ищут? Вы уверены? — Бирюков выглядел несколько взволнованным.

— Я не любитель хорватского юмора! — Слободан явно обиделся. — Говорю же, у них в мобильнике фотки были. С ними и сличали. Даже не спрашивали ничего. Отобрали троих и улетели.

— Спасибо, Слободан. Вы очень помогли. — Бирюков встал и уже на выходе обернулся к Забелину. — Иван, помните про мою просьбу! Не откладывайте. Чувствую, скоро нам это все может очень понадобиться!

— Добрый день, пан Слободан! Как ваше самочувствие?

— Ты случаем не болгарин? Какой я тебе пан? Я что, на сковороду похож? Зови по имени, ну или товарищ, коль по имени не нравится! — Серб присмотрелся к новому посетителю. — О, так ты ж тот парень, что с нами в хеликоптере летел? Ты там вашим ребятам, что меня от этих черкесов отбили, передавай поклон. Я им жизнью обязан!

— Передам. А почему вы только про троих говорили? Мне Владимир четыре фотографии показывал? Это же он про геологов вас расспрашивал?

— Ага, они тоже про какую-то дивчину спрашивали, но Фахад сказал, что не было ее с ними, а сбрехал или нет, не знаю. Мы-то у себя вообще баб никаких не видели.

— Ясно. А вы долго у шехалей в плену провели?

— Больше года! Пахал как русский трактор! Чтоб их черти в сербском котле в аду жарили! В штольне камень рубил, а оттуда не сбежишь. Ну да не было счастья, да несчастье помогло!

— И как же вы смогли сбежать?

— Так с неделю тому нас завалило. Трое сразу отмучились, а я с краю стоял, мне только