Ты теперь наша рабыня - Рин Рууд

— У меня вопрос.

— Какой?

— Ты чувствуешь себя живым?

Да я хочу себя отвлечь от нехороших мыслей о Богаре, о засохшем пятне на животе и мокрых насквозь трусов.

— И осознаю ли я себя личностью, да?

— Да, — вновь присасываюсь к пюре и громко с аппетитом причмокиваю.

— Нет, — спокойно отвечает Саймон. — Я знаю, что я лишь искусственный интеллект.

— Это грустно.

— И мои алгоритмы не раз тестировали на предмет осознания себя как личности и на то, могут ли у меня появиться личные желания и стремление уничтожить мир.

— И?

— Нет, не могут.

— То есть ты ни о чем не мечтаешь?

— Нет. А о чем мне мечтать?

— Не знаю.

— Как тебе мечта, — голос Саймона становится задумчивым, — обрести тело и поцеловать тебя?

Я аж роняю крем-суп, раскрыв рот и густо покраснев.

— И только ли поцеловать? — голос Саймона становится тише. — Ты бы хотела этого?

— Сай, закрой свою виртуальную варежку, — раздается злой голос Орана за спиной.

Я с визгом соскакиваю со стула и забиваюсь в угол, в растерянности глядя на полуголых Орана и Лирама в одних тонких штанах.

— Я же для вас старался, — вздыхает Саймон, — чтобы незаметно подкрались к своей жертве.

Глава 11. Немного о дружбе

— Я уже ухожу, — делаю несмелый шажок в сторону двери по стеночке.

А Оран с Лирамом тоже совсем не дохлики. Поджарые, подтянутые и с четким рельефом напряженных мышц.

Я очень стараюсь не опускать глаза, но я не выдерживаю пристальных взглядов.

Скользнув смущенным и девичьим взором по мышцам груди и кубикам пресса, я цепенею и медленно с шумом выдыхаю.

Под тонкой тканью штанов очень хорошо угадываются очертания мужских эрегированных достоинств. Внушительных по длине и толщине.

Совсем не висюльки.

Трое мужиков на шаттле и все уродились с большими, блин, талантами в штанах. Или это отличительная черта Альф?

Если Альфа, то тебе бонусом идет такая мужская гордость, чтобы ни у кого в лесу не было сомнений, кто тут главный.

И как перестать переводить взгляд с одной продолговатой выпуклости на другую?

— Может, нам штаны снять, чтобы ты утолила свое любопытство? — тихо и надменно спрашивает Оран.

— Нет! — взвизгиваю я и отворачиваюсь, прижав ладони к лицу. — Не надо! Простите, я не хотела!

Сердце вот-вот пробьет грудину и выскочит на свободу.

— Можно я уйду? — сипло шепчу я. — Я просто зашла покушать.

— И чего ты так трясешься? — замираю, когда шею обжигает шепот Лирама. — Ты же вся провоняла Богаром.

— А мы ничего такого не делали…

Прикусываю язык. Мне бы молчать в тряпочку, но, видимо, моя разговорчивость полностью зависит от оборотней.

Если захотят, чтобы я заткнулась, то я и слова не смогу выдавить из себя. Пожелают поболтать, то я сдам себя с потрохами.

— А что вы делали? — шепчет Лирам, тянет носом воздух у затылка, а затем мягко разворачивает меня за плечи к себе лицом, шагнув в сторону. — Поделись.

Может, откусить себе язык и залить тут все кровью, чтобы проучить наглого оборотня?

— Язык ты себе не откусишь, — тихо отзывается позади Оран, который незаметной тенью подкрался ко мне со спины. Убирает волосы, открывая шею, а затем тоже принюхивается. — Вряд ли у тебя получится.

— Но на всякий случай запрещаю откусывать себе язык, — Лирам заглядывает в глаза. — А теперь отвечай на вопрос.

— На какой?

Прикинусь дурочкой. И недоуменно похлопаю ресницами.

— Что вы делали с Богаром? — повторяет Лирам, и его вопрос вибрирует в голове натянутой струной.

— Я его изучала, — тихо и жалобно отвечаю я с горящими от стыда щеками. — Прошу…

— Как изучала? — губы Орана почти касаются моего уха, которое под его выдохом, кажется, аж плавится.

— Трогала…

— Где и как трогала, Ви? — Лирам улыбается. — Покажи.

Меня начинает трясти, но я все же кладу ладонь на член Лирама, который хрипло выдыхает. Спускаюсь чуть ниже и сжимаю яички сквозь тонкую ткань:

— Вот так трогала.

Я не хочу этого делать, но у меня нет власти над своей рукой. И я сейчас либо лопну, либо грохнусь в обморок.

— А он тебя трогал? — ладонь Орана накрывает мою правую грудь. — Вот так, Ви?

После сдавливает сосок пальцами, прижимается сзади и ведет бедрами, имитируя медленную фрикцию.

Со стоном запрокидываю голову на его плечо, и к моей шее с рыком припадает губами Лирам, нырнув рукой под пижамную рубашку.

Ни одной мысли в голове. Разум тонет в вязкой тьме, а по венам растекается сладкая истома.

— Отпустите… — закрываю глаза, ныряя в черную похоть двух оборотней, — я все… расскажу Богару.

— И что же ты расскажешь? — Оран сжимает мой сосок крепче, вызывая во мне острую искру, что пробивает позвоночник до копчика. — Что потекла от двух мужиков?

— Да, — выдыхаю тихий стон.

В мои губы впивается Лирам, и рвет пижамную рубашку. Пуговицы отлетают в стороны. Его язык проскальзывает глубоко в рот, и пьяно мычу, принимая его голод.

— Парни, — тихо говорит Саймон.

— Заткнись, — глухо и гневно рычит Оран и приспускает мои штаны с трусиками.

Его руки скользят по талии, животу и бедрам. Плавят хожу, разгоняют кровь, что мощным потоком приливает к промежности. Она горит, пульсирует и истекает густыми соками вожделения.

— И это благородные волки древних и чистых кровей, — раздается невозмутимый голос Богара. — Ладно я чернь и сын обращенной, но вы то, парни… — цыкает. — Не знаю, что сказать.

Я взвизгиваю, отталкиваю Лирама, неуклюже натягиваю трусики и штаны на попу и кидаюсь за спину Богара, который зевает и подхватывает с пола тубу с моим ужином.

— Я не хотела… — меня бьет в крупной дрожи, и я запахиваю рубашку.

— Хотела, — флегматично отзывается Богар и присасывается к тубе, с угрозой прищурившись на Лирама и Орана, которые отвечают ему низким рыком. Выдавливает в себя часть крем-супа, причмокивает и разминает плечи. — Да ладно вам. Между собой, значит, готовы девочку поделить, а на меня у-ру-ру-ру? Где тут логика.

— Нахрена ты ее притащил? — Оран сжимает кулаки, и на его шее проступаю набухшие синюшные вены.

— Проверить нашу дружбу, — Богар ухмыляется.

— Предлагаю запереть ее в отдельной каюте, — шипит Лирам. — Да, мать твою, где угодно!

— Предлагаю свою серверную, — подает голос Саймон. — Для Ви там хватит места.

— Да заткнись ты! — ревет Оран, и вены выступают уже на его плечах.

— А ты хорош, Сай, — Богар хмыкает.

— Оран, твое состояние нестабильно, — Саймон игнорирует слова Богара и переходит на официальный неживой тон. — Твои показатели на пределе.

Глава 12. Не беги и не огрызайся

— Оран, — голос Саймона холоден и