Бывает и хуже? Том 8 - Игорь Алмазов

Надо же, Шарфиков меня удивил. Не думал, что он догадается о причинно-следственной связи моего увольнения.

— Потому что это было бы неправильно, — ответил я. — Не в моих принципах сдавать других людей. Работай и больше не совершай ошибок.

— Сань, ты… — Шарфиков сглотнул. — Я…

— Да было уже, — вздохнул я. — Если это всё — то у меня ещё работы много.

— Вот, — он протянул мне небольшую коробочку.

Ёлки-иголки, вот это сейчас вообще странно было.

— Стас, ты чего? — уставился я на него.

— Подарок тебе принёс, — он положил коробочку на стол. — Это от чистого сердца. Ручка, в общем. Я решил, что тебе такая понравится. У тебя вон их сколько в кармане.

В кармане халата у меня действительно всегда лежало несколько ручек. Привычка, которая была ещё у прошлого Сани и я её просто перенял. Это было удобно во многих планах.

— Спасибо, — хмыкнул я. — Очень странный и неожиданный подарок.

— От всего сердца, — ответил Шарфиков. — Сань, ты это… Ты хороший друг. И парень отличный.

Только не сказани глупость, Шарфиков.

— Ага, спасибо, — кивнул я. — Ну, раз это всё, то иди.

— Пойду, — он вздохнул и встал. — Мне ещё инвалидность сделать надо.

Он вышел из кабинета, тихо закрыв за собой дверь. Я посмотрел на ручку.

Да уж, Шарфиков такой Шарфиков.

Лена вернулась, и мы с головой погрузились в работу. На пару часов я вообще потерял связь с окружающим миром. А потом эту связь вернул следующий гость моего кабинета — Бумагин.

Его я ждал, сам же его и пригласил. Он вошёл, аккуратно прикрыв за собой дверь, и сел передо мной. Успел уже переодеться в какую-то серую футболку — ума не приложу, откуда он вообще её взял.

— Ты правда увольняешься? — первым делом спросил он.

— Правда, но я тебя не за этим позвал, — ответил я. — А чтобы помочь разобраться с матерью.

Илья хмыкнул.

— Я много думал об этом, — признался он. — Всё время воспринимал её как проблему. От которой надо спасаться. Сбежал в Аткарск, потом злился, что она здесь появилась. А ты… ты с ней говоришь иначе как-то. И она тебя слушает. Почему?

Я задумался. Хороший вопрос Бумагин задал.

— Потому что она мне не мать, — ответил я. — Ты её сын, а я посторонний. Поэтому мне легче со стороны решать ваши конфликты. К тому же мне со стороны виднее то, что не видишь ты.

— И что именно? — уточнил он.

— Она тебя любит, — сказал я. — Очень. Но она не умеет это выражать. Выражает это как умеет: контролем, заботой, звонками, этими футболками с оленями. Она думает, что если перестанет контролировать, ты исчезнешь. А ты на каждую её попытку отвечаешь отстранением. Она усиливает заботу. Ты отстраняешься сильнее. Это замкнутый круг. Твоя мать тебе не враг. Она просто напуганная женщина, которая не знает, как быть матерью взрослому сыну.

Илья молчал. Я видел, что он обдумывает мои слова.

— А что мне делать? — спросил он. — Я не хочу её отталкивать. Но и быть «жеребёночком» тоже не хочу.

— Ты можешь перестать сбегать, — ответил я. — Сесть с ней и поговорить. Не так, как обычно. Скажи ей: «Мама, я тебя люблю. Я благодарен тебе за всё, что ты для меня сделала. Но я вырос. И теперь я хочу сам принимать решения». Она испугается, конечно. Спросит, что она сделала не так. А ты скажешь, что всё так. Просто ты повзрослел.

— Думаешь, поможет? — недоверчиво спросил Бумагин.

— Не сразу, — честно ответил я. — Она будет проверять границы, и это нормально. Твоя задача не срываться, не кричать «отстань». Не хлопать дверью. А спокойно, снова и снова напоминать: «Мама, я тебя люблю, но это я решу сам». Раз за разом, без злости. Она привыкнет.

Илья вдруг усмехнулся.

— Ты сейчас как психотерапевт говоришь, — заметил он.

— Я просто знаю, что работает, — ответил я. — И ещё, Илья, попробуй её похвалить. Просто так, не за что-то конкретное. Она ждёт, что ты заметишь, как сильно она старается.

Илья кивнул.

— Это не быстрый процесс, — предупредил я. — Но если ты хочешь всё сделать правильно, то надо через это пройти. Ты справишься, я уверен.

Потом я ещё отдельно поговорю с Алевтиной Романовной, чтобы обсудить проблему и с её стороны. У них получится.

— Спасибо тебе, — проговорил Бумагин. — За всё. Ты хороший, Сань.

— Пока не за что, — кивнул я.

Он ушёл, и я начал собираться домой. И тут мне позвонила Стася.

Странно, обычно просто так девушка не звонила. Я тут же взял трубку.

— Алло, — отозвался я. — Привет. Что-то случилось?

— Саш, проблема, — встревоженно ответила девушка. — Гриша пропал!

Ну приехали!

Глава 4

Итак, день был не из простых. Бунт пациентов, огромное число сложных разговоров, амилоидозный Богатырёв в стационаре. А вишенкой на торте стала пропажа Гриши.

Нет, ну бывает и хуже?

— В каком смысле пропал? — уточнил я. — С чего такой вывод? Может, просто задерживается в клубе своём, телефон сел.

— Телефон не сел, он просто не отвечает, — торопливо ответила Стася. — Если бы сел, он бы уже домой пришёл. С клуба он давно должен был прийти. А если Гриша задерживается, то он всегда мне звонит или пишет. Хоть с чужого телефона, хоть как. И Вадик тоже трубку не берёт. Саш, это совсем на Гришку не похоже.

— Так, я скоро буду, — сказал я. — Пока что продолжай пытаться дозвониться. И не накручивай себя раньше времени.

Я положил трубку и поспешил домой. Стася открыла мне дверь сразу, не спрашивая кто там.

— Не берёт, — сразу же сообщила она. — Я уже раз двадцать набрала. И Грише, и Вадику. Оба не отвечают. Саш, ну ты же знаешь Гришу, он мог куда угодно влипнуть. Что же нам делать?

— Не нервничай, — произнёс я. — Думай со мной. После школы он должен был куда пойти, в клуб?

—