Сын помещика 11 - Никита Васильевич Семин

— Дело, дело, — покивал адмирал.

У меня же мысли свернули в иную сторону. Насколько здесь развита индустрия лесных походов? Точнее — переносных приспособлений для комфортного пикника или вот для подобных поездок? Казалось бы, сейчас большинство людей путешествует своим ходом, часто с минимальными удобствами, и вот такая палатка должна была быть придумана давно, но… этого нет. С чем связано — не понимаю. Вижу лишь одну причину — инерция мышления. Отцы и деды нужду справляли в кусты, так и нам тоже делать надобно. А в будущем привыкшего к городскому комфорту жителя еще попробуй замани в лес. Вот фирмы и стали крутиться — придумывая разные приспособы, чтобы горожанин этот комфорт мог с собой в поход «взять». Попутно конечно зарабатывая на этом. Даже начали натуральные дома на колесах делать. Кста-ати… А что если и мне поразмыслить о таком? В рамках дилижанса придумать некий «дом на колесах», в которых состоятельные дворяне и купцы могли бы передвигаться между городами? Железные дороги еще не скоро свяжут своей сетью всю страну, так что определенный успех в этом начинании можно получить.

Остановка не продлилась долго. Чуть больше получаса стояли, а потом — снова в путь.

* * *

Дубовка. Завод Миллера

— Алексей Юрьевич, — заглянул в кабинет инженера рабочий, — там на проходной вас просят.

— Кто?

— Пантелей. С письмом.

Дубов кивнул, принимая ответ, и встал из-за стола. Пантелея он знал — этот мужик в последнее время был основным «связным» между ним и молодым Лисовым. Парень по мнению инженера был одарен. Ему бы образование подходящее дать, и готовый инженер получился бы. Увы, но отец молодого Николая был категорически против. Сам Алексей Юрьевич юношу жалел и надеялся, что как только тот подрастет, то сможет хоть частично выйти из-под плотной родительской опеки. Вот и вкладывался в него. Даже больше не из циничного расчета, а как некая форма благотворительности.

Сходив до проходной и забрав письмо, Дубов вернулся в кабинет. В плане передачи писем от своего барина Пантелей был чрезвычайно обязателен и никому бы постороннему конверт не отдал. Сказано — инженеру Дубову лично в руки, так иначе и не поступит. Вот и приходилось Алексею Юрьевичу ходить самому.

Положив конверт на край стола, мужчина вернулся к заполнению бумаг. С посланием от Лисова он и позже ознакомится, все равно Пантелей раньше завтра обратно в земли своего господина не поедет. Утречком как раз за ответом и придет, потому и смысла спешить нет.

К письму молодого Лисова Алексей Юрьевич вернулся в столовой, отправившись обедать. Неторопливо поев, мужчина отставил пустую тарелку и подтянул к себе кружку с чаем. И отпив глоток, развернул письмо.

С первых же строк Алексей Юрьевич понял, что нынешнее послание Николая отличается от предыдущих. Раньше-то он просил или объяснить принцип работы нового изобретения, о котором вычитал в журнале, полученном опять же от Дубова, или просил дать ему задание технического характера — для тренировки ума. А тут Николай Игоревич ни много ни мало предлагал обсчитать конструкцию нового типа движителя! Даже рисунки прилагал, и честно признавался, что идея не его, а Романа Винокурова.

Винокурова Дубов прекрасно помнил. Роман к инженерному делу способностей не имел абсолютно, но уж чего у юноши было не отнять — это живого ума и способности увидеть потенциал и возможность там, где другие лишь плечами пожмут. Потому к рисунку отнесся со всем вниманием. Как Винокуров познакомился с Лисовым, сейчас Алексея Юрьевича не волновало. Да и чего удивляться? Оба — сыновья помещиков, а в этой среде тем более в их глуши все про всех знают. Зато сам принцип приведения поршня в движение не разогретым паром, а образующимися от сгорания горючего вещества газами заставил инженера отставить в сторону кружку с чаем и напрячь голову. По всему выходило, что сгорание должно производиться в закрытой камере, иначе газы просто улетучатся. И это было первой проблемой — как поджигать газ в закрытом пространстве? Второй сложностью была регуляция вывода отработанного газа, чтобы не допустить взрыва котла. Или камеры, где будет проходить горение. Ну и третий момент, на который обратил внимание инженер — большую машину с таким движителем не построишь. Слишком сильное горение может или расплавить стенки котла, или не создать высокого давление газов. Только маленькая камера. А значит, и мощность у такого движителя будет не высока.

— С другой стороны, — задумчиво пробормотал Алексей Юрьевич, — и такому двигателю найдется работа. Сколько у нас есть узких мест, где и желательно бы применить паровик, да только не получается — громоздкий он, либо избыточную мощность имеет… Хмм… тут есть над чем подумать, — кивнул своим мыслям Дубов.

И порадовался, что не зря ведет переписку с Лисовым! Если удастся и впрямь подобный движитель собрать, то это будет настоящий прорыв! Можно даже будет вписать свое имя в историю отечественного машиностроения!

* * *

Дубовка. Усадьба Зубовых

Гости на день рождения Владимира Михайловича стали прибывать к обеду. Первыми пришли сослуживцы Зубова. Им и ближе было добраться, и в целом это одни из немногих людей, кого бы сам мужчина хотел видеть на своем празднике. Потому и позвал их пораньше.

За стол пока было рано, и потому офицеры расположились в гостевом зале, обсуждая новости. Владимир Михайлович не удержался и поделился своим возмущением о том приеме, который оказала столица кавказскому бунтовщику.

— Что вы хотите — политика, — с умным видом ответил Поликарп Федотович Аристов — начальник порта города. — Очевидно, только так можно было замирить этот регион — показав, что к ним мы относимся на равных.

— Показали свою слабость! — фыркнул Зубов.

— Но ведь на Кавказе после пленения Шамиля стало спокойнее, — возразил господин Аристов.

— Только потому, что мы лишили их лидера. Найдется новый — и тут же опять все на прежние круги вернется.

Их разговор прервало появление Дарьи Воробьевой. Поприветствовав новую гостью, Владимир Михайлович оставил ее разговаривать с супругой, вернувшись к офицерам.

— Неожиданно видеть у вас Дарью Мстиславовну, — заметил Сергей Сергеевич — заведующий артиллерийскими погребами в порту.

— Бедняжка недавно овдовела, как вы знаете, вот Софья и решила ее поддержать, — выдал Зубов заранее заготовленное объяснение.

О предбрачном контракте они с Воробьевой договорились пока молчать. Его оглашение не пойдет на пользу ни репутации девушки, ни самим Зубовым. А потом, как Дарья с Антоном обвенчаются, и вовсе можно будет положить эту бумагу под сукно и забыть о ней — за ненадобностью.

Как и