Убить злодейку. Том 1 - Савольсэн

что мне было страшно встретиться со своей судьбой. Я хотел жить. Хотел сбежать. Спастись. Я думал, что все это несправедливо. Пока другие дети играли, я все детство тренировался. Пока другие жили в своих домах, я скитался. Наверное, я осмелился жаловаться, потому что решил, что это будет моим концом. Но дракониха сказала грустно и спокойно: «Хотя для меня это было всего лишь мгновением, время ожидания твоего прихода тянулось будто целую вечность». «Вы знали, что я приду?» – спросил я, так и не направив на нее меч. В ответ она рассказала, что на самом деле пророчество дал мне никакой не бог, а она сама, манипулируя священником с целью умереть. Это было нечто, запрещенное законом причинно-следственной связи. Но дракониха, будучи вершиной творения природы, заплатила достаточную цену, чтобы это стало возможным. Закончив свою историю, она попросила меня убить ее. Я видел не ее, а лишь воплощение собственного страха. В итоге она сама позволила мне увидеть свое сердце, и я пронзил его. Земля содрогнулась. Я получил жизнь.

Ясон закончил свой рассказ.

Это была хорошая история, но я не могла проникнуться ею. Даже не столько потому, что в ней не было близкого мне опыта, сколько из-за того, что я не испытывала особой симпатии или интереса к Ясону, чтобы посочувствовать ему. Но меня заинтересовала манипуляция священником, чтобы достичь цели, и нарушение причинно-следственной связи, фундаментального закона этого мира. Это показалось важной зацепкой.

Я легко коснулась руки Ясона, выведя его из задумчивости:

– Вы знаете, кто был тем первосвященником? И что означает «нарушение причинно-следственной связи»?

– Первосвященник Метей, кажется, вернулся на родину после ухода в отставку из-за преклонного возраста… Что касается причинно-следственной связи, я и сам не знаю. Дракониха дала мне лишь ответ, но не объясняла своих слов. Впрочем, даже если бы она рассказала больше, как это мог понять такой недалекий человек, как я?..

Я решила не расспрашивать дальше, чтобы не вызвать подозрений, а потому просто кивнула. Похоже, придется разузнать остальное самостоятельно. Одно из достоинств империи – это хорошо развитая культура сыскных агентств, и это к тому же не считается чем-то незаконным.

Ясон, оглядев меня, спросил:

– Почему вы говорите формально?

– Мы не настолько близки, чтобы говорить неформально. Да и вы не тот, к кому стоит обращаться подобным образом.

Я намеренно ответила холодно и резко, чтобы Ясон даже не подумал снова заговорить о «дружбе». Услышав это, он замолчал и скукожился словно щеночек после выговора. Однако он не был настоящим щенком, а потому это меня вовсе не тронуло.

Когда мы добрались до особняка, Ясон вышел первым и протянул мне руку. Я не хотела ее брать, но так положено по правилам приличия, поэтому просто положила руку и попыталась спуститься, но тут он крепко стиснул мою ладонь.

– Не злитесь на них. Просто, проведя всю жизнь во дворце, они не обрели навыков общения со сверстниками, вот и выглядят неуклюже.

– Как мне кажется, они уже вышли из того возраста, когда можно оправдывать свои поступки неуклюжестью.

И вот, несмотря на то что мне хотелось услышать что-то другое, Ясон начал оправдывать Елену и наследного принца, и у меня вновь пропало всякое уважение к этому человеку. Разве можно вот так просто ударить дочь маркиза? Лишь взглянув на мое лицо, сразу становится очевидно, кто это сделал, но, несмотря на это, он говорит о прощении той, кто является жертвой. Даже если бы это был ребенок, его следовало бы отругать за подобное отношение к «другу», а уж когда так поступает взрослый человек, то этому нет никакого оправдания.

– Отец сейчас, наверное, в кабинете. Желаю вам благополучно решить все ваши дела.

Я резко выдернула руку и слегка поклонилась. Прощание с моей стороны было выполнено согласно правилам этикета, теперь настала очередь Ясона сделать то же самое. К счастью, он оказался довольно сообразительным. Слегка нахмурившись, мужчина поклонился и добавил:

– …До свидания, леди Мизериан.

После этого я успокоила служанку, которая, увидев мое лицо, чуть не упала в обморок, а после побежала за ледяным компрессом. Ближе к вечеру, когда отек немного спал, маркиз почему-то изъявил желание поужинать вместе. Честно говоря, мне до сих пор было немного неловко с ним находиться, а потому я собиралась как можно быстрее поесть и уйти, но отец Эриды первым заговорил со мной. Я беспокоилась, что он спросит о том, что произошло во дворце, но, к счастью, этого не произошло.

– Ты действительно не собираешься выбрать для себя личного рыцаря?

– Как мне кажется, у нашей семьи и без этого их предостаточно.

– Если у тебя нет особой причины отказываться, прими участие в церемонии посвящения.

Маркиз на мгновение замер, а затем спокойным голосом продолжил:

– …Каждый год отпрыски из дворянских семей и простолюдины становятся рыцарями, стремясь получить лучшее положение в обществе. Однако происхождение часто становится для них главных препятствием… Раз уж все равно приходится выбирать, то каждый старается отдать предпочтение представителю знатного рода, нежели простолюдину, чтобы укрепить связи между семьями.

Связи… вот оно как. Что в современном обществе, что в фэнтезийном мире – все устроено одинаково.

– Однако рыцари из дворянских семей, как правило, заботятся лишь о собственной выгоде. Они болтливы и не могут выполнять конфиденциальные поручения. Часто их отношения с господином портятся настолько, что хозяин становится слугой, пытаясь сберечь свои секреты, но суть рыцарства не в этом, – продолжил маркиз. А затем, погладив острие ножа, холодно добавил:

– Тебе нужен тот, кто сможет отправиться туда, куда ты сама не сможешь. Тот, кто выполнит задание, не сказав об этом никому ни слова, и будет готов умереть за тебя, если что-то пойдет не так.

Маркиз, отец Эриды, должно быть, уверен, что его дочь нуждается в таком защитнике, учитывая ее коварные наклонности. Но у меня все равно возникло странное чувство, будто он говорит это именно мне, а не Эриде.

Да, именно так. Я – не настоящая Эрида. У меня другие привычки, вкусы и предпочтения. Пусть я и притворяюсь «благородной дамой», но очевидно, что я – не она. И это точно заметят люди, которые знали Эриду всю жизнь.

Руки, державшие вилку, задрожали.

Должна ли я попросить у него прощение?.. Сказать что-то вроде: «Извините за то, что захватила тело вашей дочери?» А что потом? Он выгонит меня? Станет допрашивать?

Сейчас мне страшнее, чем когда меня в тот раз поймал Гибрис. Перед семьей Эриды я чувствую себя в моральном долгу. Испытываю тайное чувство вины за то, что